— Магинский! Идиот! Придурок! — закричал лейтенант, бросаясь к татарину. Он проверил пульс на шее и поморщился. — Да я тебя на лоскуты, собака! — рявкнул мужик, хватая меня за грудки. — Знаешь, сколько мы сил потратили, чтобы его выкрасть, пёс смердящий?
— Лейтенант, — хмыкнул я, глядя ему прямо в глаза. — Вот тут, — протянул исписанные листы, — история его жизни с момента, когда он себя помнит. Вот тут — всё, что касается службы, знаний о военных, планах, расположениях и остальном. А последний лист — это то, что вас ждёт.
Он смертник, которого должны были поймать, рассказать, заманить в ловушку и пустить наших в расход.
Журавлёв уставился на бумаги, схватил их и быстро пробежал глазами. Лицо мужика менялось с каждой строчкой — от ярости к удивлению, от удивления к тревоге.
— В камеру его, — наконец бросил он, указывая на меня. — И под охрану!
Отвели в подвал. Я уселся у стены, прикрыв глаза. Тело ныло от многодневных истязаний, но разум оставался ясным. Сквозь усталость пробивалось удовлетворение.
Я дал им то, что они хотели, теперь очередь за ними.
Дверь открылась. Втолкнули Колю. Паренёк был бледен, губы его дрожали. Он медленно сполз по стене, обхватив колени руками.
— Я не справился, Павел Александрович, — пробормотал Костёв, качая головой.
Поднял на него взгляд.
— Они мне девку моего возраста подсунули и говорят: «Давай, ломай эту суку», — продолжил Коля. — А я… — он замялся, не находя слов.
— А ты? — улыбнулся, уже предвидя ответ.
— Она же баба! — выпалил парень с отчаянием. — Ладно бы я её в бою поймал, тогда бы встряхнул хорошо, и всё бы мне выдала. А так девица связанная, избитая… Не могу!
Я кивнул, не осуждая. Понимал его чувства. В прошлой жизни тоже когда-то был таким — наивным, верящим в благородство даже на войне. Но это прошло, причём быстро и жестоко."
"Задание мой подопечный провалил. Как говорится, на войне нет пола… Есть только враг, свои, союзники и гражданские. Большего не дано.
Когда-нибудь он это поймёт, если доживёт.
* * *Журавлёв склонился над картой, изучая позиции войск. Его пальцы быстро отмечали точки, где, по информации татарина, должна была произойти атака. Затем он выпрямился и подошёл к артефакту связи — маленькой металлической коробочке с рунами, тускло мерцающими в полумраке подземного бункера.
— Отменить операцию, — отрывисто произнёс лейтенант в артефакт. — Заходим с севера, там сначала диверсия, разминируем.