Возможно, этим объясняется его внезапный отъезд в Африку…
— Одному Богу известно, с какими ужасами ему пришлось там столкнуться, — заметил Девлин.
— Мы бы тоже это знали, если бы сумели отыскать его письма.
— А, вы имеете в виду его письма к преподобному Керкпатрику?
— Да. Вы, случайно, не знаете, где они сейчас?
— Канули в небытие, я полагаю. Скорее всего, преданы огню каким-нибудь особо ретивым потомком доброго пастыря.
— А разве вы сейчас заняты не тем же самым?
— Вы правы… — Девлин оглядел заваленную коробками комнату.
— Впрочем, я стараюсь сохранить мелочи, по которым потомки смогут судить о моих скромных достижениях.
Джин взяла со стопки книг рядом какую-то фотографию. На ней была изображена женщина средних лет, одетая как для официального приема.
— Это ваша жена? — спросила она.
— Да, моя дорогая Энн. Она умерла летом семьдесят второго. От естественных причин, уверяю вас…
Джин посмотрела на него.
— Зачем это вам понадобилось меня уверять?
Улыбка Девлина погасла.
— Энн… Она значила для меня очень много… буквально все.
— Он с легким хлопком сложил руки перед грудью. — Ох, о чем я только думаю! Хорош хозяин — даже не предложить гостье чаю!.. Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче?
— Спасибо, чая будет достаточно.
— К сожалению, чай у меня не бог весть какой — завариваю из пакетиков… — На его лице снова появилась улыбка, но теперь она казалась какой-то деревянной.
— Вы разрешите мне взглянуть на стол Ловелла?
— Разумеется. Он у меня в столовой. Я приобрел его у одной уважаемой антикварной фирмы, которая пользуется безупречной репутацией.
Правда, в данном случае они, кажется, испытывали некоторые сомнения относительно его происхождения — caveat emptor[27], как говорят в подобных случаях, однако они были настойчивы, к тому же в моем случае речь шла об обращении верующего. — Профессор снял очки и принялся протирать их носовым платком. Когда он снова их надел, его глаза за толстыми стеклами показались Джин неожиданно большими.
— Кажется, мы остановились на чае, — спохватился Девлин и направился в коридор.
Джин шла за ним.
— Вы давно здесь живете? — спросила она.
— С тех пор, как умерла Энн."
"— То есть уже почти тридцать лет? — уточнила Джин.
— Да, почти тридцать. Мне пришлось переехать — в нашем старом доме было слишком много вещей, которые напоминали бы мне о ней. — Профессор исчез в кухне. — Чай будет готов через пять минут, — услышала Джин его голос.
— Заранее спасибо, профессор.
