— Вот как? — хмыкнул адвокат. — В такой час?
— Оказывается, его портрет висит в каком-то врачебном обществе, — сообщила Джейн дочери. — Ты об этом знала?
— Конечно, черт побери! Портрет Ловелла висит в музее Хирургического общества Эдинбурга. — Клер повернулась к Джин. — Так вы оттуда?…
— Нет, я из Музея истории… — попыталась объяснить Джин, но Клер не дала ей договорить."
"— В общем, дамочка, откуда бы вы ни были, вам пора сваливать, — заявила она. — Меня едва не засадили за решетку, так что нам сейчас не до вас…
— Не смей так разговаривать с гостями! — внезапно взвизгнула Джейн, с неожиданным проворством вскакивая с дивана.
— Джек, скажи ей!..
— Послушайте, мне действительно пора… — повторила Джин, но ее слова утонули в яростном трехстороннем споре.
— Ты не имеешь права!
— Черт побери, можно подумать, это тебя допрашивали несколько часов!..
— Это не оправдание, чтобы!..
— Неужели даже в собственном доме мне не дадут спокойно выпить стаканчик виски?!
Они, похоже, даже не заметили, как Джин открыла дверь и вышла из комнаты, бесшумно прикрыв ее за собой.
Спустившись на цыпочках по застланной толстым ковром лестнице, она открыла входную дверь так тихо, как только смогла, и выскользнула на улицу. Только здесь она осмелилась перевести дух. Шагая прочь, Джин обернулась на окно гостиной на втором этаже, но портьеры на нем оказались задернуты. Стены домов в этом районе были такими толстыми, что не пропускали никаких звуков — совсем как в палатах для буйнопомешанных… и у Джин было такое чувство, словно именно из такой палаты ей только что удалось вырваться.
Да уж, темперамента Клер Бензи было не занимать!..
13
Наступило утро среды, но Раналд Марр так и не объявился. Его жена Дороти даже позвонила в «Можжевельники», но личный секретарь Джона Бальфура без обиняков объяснила, что семья готовится к похоронам и что в данный момент она считает невозможным беспокоить мистера или миссис Бальфур.
— Вы ведь понимаете — они потеряли единственную дочь, — надменно добавила секретарь.
— А я потеряла своего единственного гребаного мужа, ты, сука!.
. — отрезала миссис Марр.
Она почти сразу пожалела о своих словах — в конце концов, за свою взрослую жизнь она еще никогда не ругалась подобным образом, но извиняться было поздно: личный секретарь Джона Бальфура положила трубку и предупредила остальной персонал ни под каким видом не принимать никаких звонков миссис Марр.
В этот день в «Можжевельниках» собрались родственники и многочисленные друзья семьи Бальфуров.
