Потом Шивон подумала о Клер Бензи — о том, как долго она вынашивала свои мстительные планы, ежедневно и ежечасно сдерживая обжигающий гнев, вспыхнувший в ее душе после самоубийства отца. Быть может, когда она возобновляла отношения с Флип, Клер ни о чем таком не думала; быть может, она была готова любить и прощать, но не сумела справиться с растущей ненавистью к беззаботной и обеспеченной жизни, которую вела Филиппа, — к ее друзьям на дорогих спортивных машинах, к барам, ночным клубам и всему остальному, что было привилегией людей, не знавших нужды и боли и никогда не терявших ничего такого, чего нельзя было бы купить за деньги.
— Я не знаю, — сказала Шивон и, запустив себе в волосы пальцы, потянула с такой силой, что кожа на голове засвербела. — Не знаю, — с нажимом повторила она.
— Вот и хорошо, — сказал Эрик. — К допросу следует приступать, отбросив любые предварительные соображения, способные повлиять на объективность выводов. Азбука сыска…
Шивон устало улыбнулась и пожала ему руку.
— Спасибо, Эрик.
— Не волнуйся, все будет нормально, — пообещал он.
Шивон кивнула. Ей очень хотелось в это верить.
Войдя в зал Центральной городской библиотеки, Ребус невольно подумал, что это место как раз для него. Сегодня, во всяком случае, большинство посетителей составляли безработные — усталые, потрепанные жизнью, пожилые люди, которые сладко дремали в уютных креслах. Книги служили им в качестве подушек. За столиком у самого входа сидел беззубый старик с раззявленным ртом и с важным видом водил пальцем по телефонному справочнику, не пропуская ни одной страницы.
Заинтересовавшись таким необычным поведением, Ребус спросил о старике у библиотекарши.
— Он ходит к нам уже несколько лет и всегда читает только телефонные справочники, — сказала она.
— Наверное, он мог бы получить работу в Адресном столе, — предположил Ребус.
— Думаю, именно оттуда его и уволили.
Признав, что догадка библиотекарши может быть недалека от истины, Ребус вернулся к собственным изысканиям.
Ему пока удалось узнать, что Альбер Камю был французским романистом и мыслителем, что он написал романы La Chute и La Peste, получил Нобелевскую премию по литературе и умер в возрасте сорока с небольшим лет. По просьбе Ребуса библиотекарша предприняла специальный поиск, но среди писателей и поэтов другого Камю не оказалось.
— Если только в этой вашей загадке не идет речь об улицах, — добавила она.
— О чем?
— Об улицах Эдинбурга.
