Никогда, никогда они не позволят этому человеку вернуться в мир, который когда-то был для него близким и родным, и жить спокойно. Потому что теперь этот человек — другой. Он — «крот», или, лучше сказать, раб мистера Холли. А Стив Холли, насколько я знаю эту публику, никогда не отпустит раба на свободу, никогда не позволит ему забыть о том, что он совершил…
Колин Карсвелл бросил быстрый взгляд в сторону Джилл Темплер. Она стояла прислонившись к стене и, скрестив на груди руки, в свою очередь внимательно разглядывала подчиненных.
Карсвелл едва заметно усмехнулся.
— Я знаю, моя речь похожа на выступление директора школы, который бранит учеников за то, что кто-то разбил стекло или написал на стене неприличное слово. — Он покачал головой. — Нет, господа, я говорю с вами, потому что вы должны знать, что поставлено на карту. Быть может, информация, которую кто-то передал постороннему человеку, не будет стоить жизни его товарищам, но это не значит, что мы не должны обращать внимание на подобные вещи. Будьте осторожны и всегда думайте, что вы говорите и кому.
Что касается человека, который допустил утечку, то я буду рад, если он сам признается в своей ошибке. Это можно сделать сейчас или потом: я пробуду в участке еще около часа, а потом поеду к себе — мой служебный телефон вам известен… — Карсвелл снова усмехнулся. — Я хочу, чтобы этот человек знал: молчание его не спасет. Он перестанет — уже перестал — быть членом команды. Он перешел на другую сторону и стал дрессированной мышью в кармане журналиста, вот только он останется там только до тех пор, пока он будет этому журналисту нужен.
Последняя, заключительная пауза тянулась, казалось, целую вечность. Стояла мертвая тишина — никто не осмеливался ни откашляться, ни вздохнуть. Наконец Карсвелл засунул руки в карманы и наклонил голову, словно разглядывая мыски своих туфель.
— Старший суперинтендант Темплер?… — негромко сказал он. — Прошу вас…
Джилл выступила вперед, и полицейские немного расслабились.
— Пожалуйста, не думайте, что это все! — громко сказала Джилл.
— Произошла серьезная утечка служебной информации, и нам надо подумать, что делать с последствиями. Во-первых, никто не должен разговаривать с посторонними на служебные темы, не проконсультировавшись предварительно со мной. Надеюсь, это ясно?…
В ответ раздался согласный гул множества голосов.
— Во-вторых…"
"Джилл говорила еще долго, но Ребус ее не слушал. Ему не хотелось слушать и Карсвелла, но это оказалось почти непосильной задачей.
