Согласно одному из отчетов того времени, «при вскрытии выделилось чрезвычайно большое количество физиологических жидкостей, и к концу лекции секционный зал напоминал бойню, где, как известно, рабочим часто приходится ходить буквально по щиколотку в крови». Когда Джин впервые прочла это описание, ее слегка затошнило, и теперь она пристально вглядывалась в глаза Ловелла на портрете. Но черные зрачки хирурга поблескивали безмятежно и умиротворенно, словно он никогда не видел тех ужасов, о которых Джин читала.
А может быть, подумалось ей, он выглядит таким спокойным, потому что ему нравилась его работа?
Смотрительница музея не смогла ответить на ее вопросы, поэтому Джин попросила проводить ее к казначею. Но и старший казначей музея Брюс Каудор не сумел добавить практически ничего к тому, что она уже знала.
— Насколько мне известно, никаких записей, касающихся этого портрета, не существует, — сказал он, пригласив Джин в свой кабинет и угостив чаем, обладавшим необычным терпким вкусом и заваренным не из пакетиков, а из серебряного ситечка — отдельного для каждой чашечки.
— Поэтому я не могу сказать, как он попал в наш музей. Вероятнее всего, это был чей-то посмертный дар.
Брюс Каудор, майор в отставке, был невысок ростом, но выглядел весьма представительно благодаря безупречному костюму и круглому, пышущему здоровьем лицу.
— Меня также интересует корреспонденция Ловелла…
— Уверяю вас — нас тоже, но увы…
— Неужели у вас ничего нет?! — поразилась Джин.
Казначей покачал головой.
— Либо доктор Ловелл не любил писать, либо его письма погибли… или осели в какой-нибудь частной коллекции. — Он вздохнул. — Это, разумеется, большая потеря. Стыдно сказать, но мы до сих пор почти ничего не знаем о его африканской поездке.
— И об эдинбургском периоде тоже, насколько мне известно.
Брюс Каудор наклонил голову.
— Пожалуй, вы правы. Кстати, Ловелл похоронен в Эдинбурге, но его могила вас, вероятно, не слишком интересует?
— Отчего же?… А где она?
— На Колтонском кладбище, неподалеку от могилы Дэвида Юма.
— Что ж, я непременно на нее взгляну.
— Простите, что ничем не смог вам помочь. — Он ненадолго задумался, потом лицо его просияло. — Говорят, у профессора Девлина есть стол, сделанный Ловеллом.
— Да, он упоминал об этом, но нигде в источниках я не нашла упоминаний об увлечении Ловелла столярными работами.
— Да нет, я уверен, что об этом где-то говорится, я же сам читал!..
