— Потому что теперь я видел все, что стоит увидеть на нашей славной Земле! Налейте этому человеку виски, да не жадничайте, — обратился Конор Лири к бармену, который начал было наливать апельсиновый сок в бокал и теперь остановился, вопросительно глядя на Ребуса.
— Сок, пожалуйста, — повторил Ребус.
— Ага, от тебя пахнет виски! — воскликнул Конор Лири. — Теперь я знаю, что ты не отступник — просто по какой-то причине тебе нужно остаться трезвым… — Он задумчиво наморщил лоб. — Это, случайно, не имеет никакого отношения к прекрасному полу?
— Напрасно вы пошли в священники, святой отец.
Лири расхохотался.
— Хочешь сказать, что из меня вышел бы неплохой детектив? Что ж, возможно, ты прав. — Он посмотрел на бармена. — Тебе требуются особые указания, сын мой?
Указаний не требовалось. Бармен щедрой рукой наполнил стакан. Одобрительно кивнув, Лири взял стакан и поднес к губам.
— Ну, slainte![14]
— Slainte!..
Ребус отпил сок.
Конор Лири выглядел, на его взгляд, весьма неплохо. Когда Ребус в последний раз разговаривал с ним, священник был так сильно болен, что лекарства в его холодильнике занимали едва ли не больше места, чем упаковки «Гиннесса».
— Давненько мы не виделись, — заметил Лири.
— Дела, святой отец… Вы же знаете, как бывает.
— Я знаю только одно: вам, молодым и крепким мужчинам, вечно не хватает времени, чтобы навестить немощных и старых. Только и думаете что об утехах плоти.
— Честно говоря, моей плоти давненько не перепадали утехи, достойные упоминания.
— А ее у тебя много. — И Лири хлопнул Ребуса по животу.
— Возможно, все дело действительно в этом, — признался Ребус. — Что касается вас, то…
— А-а, ты думал, я исчахну и умру? О нет, сын мой, я избрал для себя иной жребий. Хорошая еда, хорошая выпивка, и плевать на последствия.
Ребус поглядел на Лири. Из выреза его серого джемпера выглядывал белый воротничок священника; синие брюки были тщательно отутюжены, ботинки начищены. Он, правда, немного похудел, но его щеки и живот по-прежнему колыхались при каждом движении; седые волосы походили на серебряную скань, провалившиеся глаза поблескивали из-под прямой «римской» челки.
Стакан с виски он держал привычной рукой, как рабочий держит бутылку.
— Боюсь, мы оба одеты неподобающим образом, — заметил Лири, разглядывая мужчин в смокингах и «бабочках».
— Вы по крайней мере в обмундировании, — пошутил Ребус.
— Чисто условно, сын мой, — сказал Лири. — Я больше не служу. — Он неожиданно подмигнул.
