Ребус продолжал внимательно изучать портрет Ловелла, его глубокие черные глаза, подбородок с ямочкой, густые темные локоны. Он был уверен, что художник польстил оригиналу, убрав кое-какие морщины и излишки плоти. Однако в любом случае Ловелл был весьма и весьма привлекательным мужчиной.
— Интересная связь вырисовывается с дочкой Бальфуров, — сказал, отдышавшись, профессор, и Ребус, невольно вздрогнув от удивления, повернулся к нему, но Девлин смотрел только на портрет.
— Что вы имеете в виду? — спросил Ребус.
— Ящички со склона Артурова Трона, — ответил тот.
— Любопытно, что пресса снова о них вспомнила в связи с этим исчезновением… — Девлин посмотрел на Ребуса. — По одной из теорий, это символическое захоронение жертв Бёрка и Хейра…
— Да.
— А новый ящичек, похоже, олицетворяет символическое захоронение юной Филиппы.
Ребус снова перевел взгляд на портрет.
— Так вы говорите — мистер Ловелл работал с деревом?
— Вы видели стол в моей столовой? — вопросом на вопрос ответил Девлин. — Его сделал он, Ловелл.
— Поэтому вы его купили?
— Для меня этот стол — свидетель становления современной хирургии как науки, а история хирургии — это история Эдинбурга. — Девлин засопел, потом вздохнул. — Честно говоря, я очень скучаю по своей работе, инспектор.
— Я бы по вашей, наверное, не скучал.
Отвернувшись от портрета, они не спеша двинулись к выходу.
— В каком-то смысле я чувствовал себя избранным. Извлекать наружу то, что сокрыто в этой животной оболочке… Дух захватывает! — Словно в подтверждение своих слов, Дональд Девлин ударил себя кулаком в грудь.
Ребус от комментариев воздержался. Для него тело всегда было просто телом, и не более чем телом. К моменту смерти то неуловимое и чудесное, что заставляло его жить, исчезало — оставался просто труп. Он чуть не сказал это вслух, но сдержался, понимая, что не ему состязаться в красноречии со старым патологоанатомом.
В мраморном вестибюле Девлин снова повернулся к нему.
— Послушайте, инспектор, мне в голову пришла одна мысль… Что, если вам принять участие в сегодняшней вечеринке? Время еще есть, съездить домой и переодеться вы вполне успеете.
— Боюсь, эта идея мне не очень улыбается, — покачал головой Ребус. — Как вы сами сказали, заслуженные и маститые патологоанатомы соберутся здесь, чтобы говорить о работе, и только о работе.
Кроме того, мог бы добавить Ребус, у него не было смокинга, не говоря уже о регалиях.
— И все же я уверен, что скучать вам не придется, — не отступал Девлин.
