– Можно… можно к ней? – попросила Латрова дрожащим голосом, понимая, что еле стоит на ногах. Когда сидела, было значительно лучше…
– Ох, да… конечно. Проходи, моя хорошая. Входите! – выдохнула Иванова, проклиная себя за глупость. Наблюдая, как тяжело женщине двигаться, винила только себя. Не позвонила, не успокоила. А все потому, что была уверена, что лишь завтра Олюшка проснется и не до этого ей будет. Хотя, как не до этого, когда дочь неизвестно где."
"Оля прошла в коридор и, сняв тапочки, побрела к дочке, двигаясь по стенке.
В двери застыла, наблюдая, как ее любимая девочка сидела на разобранном диване в розовой пижаме и прижимала тряпичную куклу к своей груди, которую она ей подарила совсем недавно.
Малышка, чувствуя взгляд жадных материнских глаз, посмотрела в сторону выхода и, увидев маму, закричала:
– Мама! Мама!
Алина спрыгнула с дивана и побежала к ней, хватаясь за халат, за ноги, желая, чтобы мамочка взяла ее на ручки, обняла и больше никуда не уходила. Ольга наклонилась и дрожащими руками сжала в объятьях свою девочку, всхлипывая от счастья, что с ней все хорошо.
Ласково гладила по волосам, целовала в щечки, не в силах сказать и слова. В груди все отяжелело и воздуха не хватало. Прижав руку ко рту, постаралась успокоиться, ведь все хорошо. Проглотив слюну, прошептала:
– Алиночка…
– Мама! Мамочка, а ты не уйдешь? Останешься? Тети вылечили тебя?
– Я… – произнесла женщина, не зная, как сказать, что скоро уйдет. Вновь обняла ее, не в силах налюбоваться своей маленькой девочкой.
– Алина, – раздался громкий приятный голос, и все посмотрели на мужчину, внимательно наблюдающего за происходящим.
Он прошел вперед и сев на корточки, спокойным тоном проговорил: – Твоя мама болеет, и сейчас я отвезу ее в больницу. Но ты не расстраивайся, все будет хорошо. Через несколько дней она вновь будет с тобой. Подождешь ее? Ты же хочешь, чтобы твоя мама была здорова?
Девочка кивнула и несмело произнесла:
– А можно мне с ней?
Сторхов сжал губы в одну линию, прекрасно понимая ребенка, и сразу же ответил:
– Маленьких детей туда не пускают, и если бабушка согласится посидеть с тобой…
– Конечно, конечно, – тут же согласилась старая женщина, случайно замечая, что халат Ольги в крови.
Она повернулась к мужчине и проговорила: – Вы…
– Олег, – представился Сторхов.
– Баба Люда. Извините, я помогу Олюшке, отойду с ней.
Мужчина нахмурился, отмечая, что молодая женщина совсем плохо выглядит, и проговорил:
– Постарайтесь быстрее. А я… пока девочке все объясню.
