– Я… а как же Олег? Как же Вика? Ведь я… ведь я… ее… их, – с ужасом во взгляде прохрипела Латрова.
Зинка лишь тяжело вздохнула и подошла к столу, вытащив аптечку. Нашла болеутоляющее и, приняв, запила холодной водой. Вынужденно улыбнулась и пошла на выход."
"Ольга долго стояла, пытаясь унять бушующие мысли и эмоции, понять и решить. Так, наверное, будет лучше для всех. Ведь из-за нее с подругой случилось несчастье, только по ее вине. Эта она виновата, и теперь нужно оградить ее и дочь от беды, пусть даже это лишит ее тех, кого она… полюбила.
Да, и еще неизвестно кому она перешла дорогу. Почему? Когда? Эти вопросы не выходили из головы, ведь нанять таких жестоких людей может только влиятельный человек, к которым свекровь не относилась. Да и, наверное, это стоит огромных денег, поэтому… Хотя кто она такая, чтобы кого-то обвинять?
Ольга с тяжелым сердцем достала веник и упаковку черных пакетов и пошла в зал. Зины нигде не было. Женщина осторожно все положила на пол в зале и пошла в ее спальню.
Замерла, наблюдая, что подруга уснула, сжавшись в комок. Такой беззащитной и сломленной она ее не видела. Слезы вновь подступили, и Латрова аккуратно подошла к ней и укрыла одеялом.
Вышла из комнаты и стала все осколки и разбитые вещи кидать в пакеты, обдумывая свои действия. Старалась сильно не шуметь, полностью перемывая и убирая квартиру. Руки все были в крови от порезов от огромных осколков. Ольга не замечала ничего, думая о своем.
Латрова за несколько раз все отнесла на свалку, зная, что Зина не притронется, да и куда в ее состоянии.
В кухне все убрала, только стол не трогала, с жалостью смотря на испорченную мебель. Тут нужен кто-то второй, чтобы дружно унести. Заварила свежий чай и, добавив сахар, отнесла подруге, поставив на тумбочке. Только хотела выйти, как услышала:
– Оля, я тебя не заставляю и…
Латрова повернулась и побрела к постели, сев на край. Зинаида поднялась и села рядом. Сжав руку Котовой, Латрова проговорила:
– Я знаю, но это я виновата.
– Оля…
– Прости, и я все исправлю. Ты… правда поедешь со мной?
Она кивнула и, обняв, проговорила:
– Поеду.
– Может, ты все же сходишь в больницу.
– Почему, схожу? Поеду. Раз эти уроды охраняют, так пусть везут, да и оплачивают.
Ольга улыбнулась и прошептала:
– Думаешь?
– Ну… наглость – первое счастье.
– Второе.
– У меня первое, – с усмешкой сказала она, а потом с грустью добавила: – Не переживай. Все будет хорошо.
