Она же не понимает, не знает о его чувствах, она вообще ничего не знает. Не представляет даже, что он медленно без нее подыхал. Ее сестринская любовь, ее боль от его отъезда не шла даже в сравнение с тем, что испытывал он.
Вляпаться в собственную сестру, — это надо уметь.
Верно говорили родственнички, будь они неладны, что с головой у него не все нормально. Да, он каждый день по лезвию ходил, даже отец считал, что Демьян перегибает. То, как развязно и неосторожно вел себя Граф еще несколько лет назад, могло закончиться очень плохо.
И Демьян это понимал, но не мог иначе, ему нужно было это ощущение опасности, ощущение хождения по тонкому лезвию. Балансируя на грани жизни и смерти, он мог не думать о ней.
Дарина же словно яд, проникла в каждую клеточку его тела, заполонила собой сознание. Он просыпался и засыпал с мыслью о ней, и ненавидел себя, ненавидел за то, что испытывал к сестре далеко не братские чувства. И мысли эти с каждым разом становились все навязчивее, больное желание сводило с ума, лишало рассудка.
А она…
Она дурочка даже не понимала, что с ним творила. Обнимала его, целовала, прижималась к нему, не осознавая, сколько долбанных сил ему стоило сохранять внешнюю невозмутимость. Говорят, если Бог хочет наказать человека, он лишает его рассудка. И Демьян определенно его лишился.
— Эй.
Демьян почувствовал, что кто-то его нещадно трясет. Распахнув веки, он наткнулся на сосредоточенное лицо брата, не понимая, что происходит.
— Уснул что ли? — нахмурился Марк.
— Да, наверное, — потирая ладонями лицо, ответил Демьян.
Он и сам не заметил, как умудрился задремать.
— Ты стонал, напугал меня.
— С каких пор ты такой пугливый? — поддел брата Демьян, а потом оглянулся, понимая, что они уже не едут…приехали."
"Дема не торопился выходить из машины, сам не понимал, почему медлил. Просто…просто столько всего связано было с этим домом. Здесь он вырос, здесь впервые взял на руки Дарю, здесь она его возненавидела, а он полюбил так, что дышать не мог.
Ему вообще сейчас казалось, что он и не дышал все эти годы, вот как перестал в тот день, сидя под дверью и слушая, как рыдает его девочка, так и не дышал до сегодняшнего дня, до встречи с ней.
— Может пойдем или так и будешь пялиться в одну точку? — напомнил о Марк.
Демьян моргнул несколько раз, вздохнул шумно и вышел из машины.
Осмотрелся.
Ничего за эти годы здесь не изменилось. Их особняк выглядел также, как и прежде.
