Но Шульгин с таким цинизмом произносит…
— Просто хочу донести до тебя правду.
Я поднимаю голову. Смотрю в его глаза.
Горько усмехаюсь.
— А вы, значит, вышли победителем в аукционе?
В машине прохладно, но мне вдруг становится душно. Тяну палантин на шее.
Олег берет из подставки сверкающий бокал. Держит за ножку и, словно шампанское, наливает туда чистой воды. Протягивает мне.
Хочется ударить по этой красивой мужской руке. Смуглой, с длинными пальцами и выпирающими темными венами. Но в то же время безумно хочу пить.
Беру и не благодарю.
— Я не участвовал в торгах, — хмыкает, — просто взял своё.
— Своё?!
Чуть не захлебываюсь водой. Сую ему назад фужер.
— Ты влюблена? — внезапно спрашивает Шульгин. — У тебя есть парень?
— Знаете ведь, нет…
После того, как мы распрощались на моей лестничной площадке после клуба (он проводил до двери квартиры), Шульгин один раз звонил мне. Я без задней мысли взяла.
Друг отца спросил — как мои дела, как я живу. Где работаю, и есть ли у меня жених! Я еще тогда посмеялась с формулировки.
— Ну может, ты соврала.
Усмехаюсь снова с горечью.
— Я не привыкла врать и строить интриги. Но… Если бы у меня был парень, вы бы отступили?
Внимательно на него смотрю. Его взгляд темнеет.
— Не факт.
Какой!
— Тогда не спрашивайте.
— Но все же ты не влюблена, — он спокойно продолжает, — так что тебе не нравится?
Распахиваю взгляд.
— Я хочу жить своей жизнью! Закончить учебу! Работать и быть независимой!
— И все время одной? — поднимает бровь.
Задумываюсь против воли.
— Ну почему все время…
— И если твой мужчина захочет что-то для тебя сделать? Будешь отбиваться? К чему эта независимость?
Ему о жизни поговорить не с кем?!
— Я хочу свое жилье, доход. Хочу уметь себя содержать и решать сама свои проблемы! А если мужчина захочет что-то сделать… Пускай, — смотрю ему в глаза, хмурюсь, — но это не касается вас!
Этот сумасшедший все пропускает мимо ушей.
— Я не запрещаю тебе учиться. Можешь получить второе образование, какое захочешь сама, — он в курсе и того, что в Академию предпринимательства меня запихал папа.
Качаю головой, а он спокойно добавляет, — секса не будет, пока тоже не захочешь сама.
— Пока?! — моя челюсть отваливается.
— Именно.
Так, надо продышаться. Потому что дело тут не только в его наглости. На слове секс у меня перед глазами появилась картинка. Он и я… Он на мне…
Я видела его в рубашке. С несколькими расстегнутыми сверху пуговками.
