— Варвара, садитесь, — строго произносит бывший муж, щелкая брелком. — Мне не сложно.
Он привозит нас домой, прощается. Думает о чем-то своём и с нами почти не разговаривает. Обещает позвонить сразу же как только будут готовы результаты.
Дома я вся на иголках! Общаюсь с мамой и Жекой. Готовлю ужин, убираю. Занимаю себя как могу, да только это вовсе не помогает.
На улице начинает темнеть, я купаю сына в ванной, переодеваю в пижаму и читаю сказку. И резко вздрагиваю, когда начинает играть мой мобильный. Я не вижу имя звонящего, но почему-то более чем уверена, что это Лёша.
— Слушаю, — снимаю трубку дрожащими руками.
— Я у подъезда. Сможешь выйти?
Господи, результаты готовы.
— Да, смогу. Две минуты.
Попросив маму остаться с Жекой, быстро переодеваюсь в джинсы и свитер. Сверху накидываю куртку и спускаюсь пешком на первый этаж.
Автомобиль бывшего мужа стоит на парковке. Я открываю дверь, забираюсь на переднее сиденье. В руках у Алексея белоснежный конверт, увидев который мой пульс начинает зашкаливать.
— Откроешь? — спрашивает он и протягивает его мне.
— Для чего? — пожимаю плечами. — Я и так прекрасно знаю, кто отец Жени.
Алексей вскрывает конверт. Выглядит невозмутимым, но пальцы слегка подрагивают. Неужели волнуется? Ведь я обманщица и лгунья, а он уверен в моей измене!
Неотрывно наблюдаю за его реакций и сжимаю руки в кулаки. Сердце стучит в висках. Думаю о Жене и том, как нелепо все сложилось в нашей жизни с Алексеем. Бабушка душа в душу прожили с дедушкой до глубокой старости, мои родители… Я тоже мечтала, что и у меня будет как у них, но не прожила в браке и года.
Климов несколько минут изучает анализы и темные брови слегка приподнимаются вверх. Он переводит на меня растерянный взгляд и моргает.
— Как это может быть? — голос глухой и охрипший, лицо бледное. — Женя мой сын?
Я дрожу. Не знаю, что говорить и что он хочет услышать. Все же написано в бумажках. Столько раз представляла этот момент, но сейчас внутри боль. Вонзаю ногти в кожу и отворачиваюсь, чтобы Алексей не увидел моих слез.
Не представляю, что теперь будет. Захочет отобрать сына? Будет всячески отравлять жизнь, натравливать органы опеки? Его мать не допустит, чтобы Алексей был в нашей жизни, Антонина Сергеевна меня ненавидит.
Молчание становится тягостным. Нервы не выдерживают. Я делаю шаг в сторону дома но Климов останавливает меня.
— Варвара! Как это может быть?
Глубоко вздыхаю, чтобы сказать все, что должна, но слова застревают комом в горле.
