— Отлично выглядишь, — говорит, когда я подхожу к нему ближе.
— Спасибо, — как можно невозмутимее отвечаю я, уговаривая себя не краснеть под его взглядом.
— Пойдем, — он убирает телефон в карман и тихонько подталкивает меня к выходу. — Машина ждет.
— Машина? — удивляюсь я. — Мы ведь прогуляться хотели.
— Сначала поужинаем. Я голоден, да и ты после конференции наверняка ничего не ела.
— Откуда знаешь? — смущенно улыбаюсь я, опуская глаза.
— Мы ведь были женаты, — с усмешкой произносит Алексей, подводя нас к длинному черному автомобилю, ожидающего у входа.
— Раньше ты постоянно забывала про еду.
Так и было. Леша меня за это сильно ругал. В шутку грозил, что если я похудею еще на пару килограмм, то он меня разлюбит, и почти каждый день таскал по ресторанам, где непременно заказывал большой десерт.
* * *— А помнишь, я тебе говорила, что ты политиком станешь? — улыбаюсь я, отпивая крохотный глоток вина, заказанного Алексеем. — Совсем немного ошиблась.
— Не ошиблась, — отвечает он, глядя мне в глаза.
— Я был депутатом. Совсем получается за мной не следила?
Я опускаю глаза. Нет, не следила. Даже думать себе о нем запрещала. Не хотелось заново проживать ту боль. Да и кто бы захотел добровольно вырвать себе сердце и со всей дури шмякнуть об острые валуны?
— Не было времени, Леш. Нужно было заниматься сыном.
Я специально не говорю «нашим», потому что не хочу портить вечер. Что было, то прошло. Нужно хотя бы попытаться нормально общаться, если уж теперь Алексей имеет прямое отношение к университету.
После ресторана мы идем на набережную прогуляться. Я немного ежусь от порывов ветра, и Алексей, видя это, заботливо набрасывает мне на плечи пиджак. Он теплый и пахнет им. Воспоминания накатывают на меня волнами, сердце вновь сбивается с ритма. Будто и не было этих лет. Но мне нужно помнить, что они были.
— Нравится работать в университете? — спрашивает Леша.
— Очень. Обожаю своих ребят. Такие умные, открытые, деятельные, честные. С каждым праздником меня поздравляют, представляешь?
— Ну отчего не представить? — посмеивается он и смотрит так, что сердце сжимается.
Что это? Смена обстановки? Другой город? Почему так екает сердце? Ведь есть же у меня гордость, чувство собственного достоинства… Так как поступил с нами Алексей, не прощают. И я была уверена, что не прощу, а сейчас…
— А ты почти не изменился. Разве что глаза другие.
— Какие другие? — щурится бывший муж.
— Холодные, Леш. Жизни в них мало.
