Я собираюсь гордо заявить, что не возьму денег отца, а значит и танцевальную студию не смогу открыть, но вовремя замолкаю. Мне так важна была моя независимость, так важно было доказать отцу, что я справлюсь и без его помощи. Но понимаю, вдруг, что это неправда. Одна я бы вряд ли справилась, в моральном плане так уж точно. Снова вспоминаю те эмоциональные качели, на которых меня раскачивало первые месяцы после ухода из дома, свои слезы, страх, растерянность. Без Саяры я бы не справилась. Она мне заменила, мать, отца, друзей.
Мы стали одной семьей. А ее ко мне подослал отец. Не будучи сам в состоянии дать мне хоть какое-то тепло и любовь, он умудрился найти того, кто сможет это сделать за него. Последнее слово снова осталось за ним. Для него это было важно, да. А что важно для меня? Назло ему развалить его фирму? Тогда уже и отношения с Саярой и Костей надо разрывать сразу. Иначе последнее слово так и останется за ним.
Я делаю глубокий вдох и вдруг понимаю, что это неважно. Еще несколько вдохов-выдохов уходит на то, чтобы дать этой мысли пустить корни в моей голове.
Если я всю жизнь буду оглядываться на действия отца, то так или иначе он будет влиять на нее. Мне двадцать семь, когда, если не сейчас, начинать жизнь свою жизнь?
Проскользив по дну ванны, я разворачиваюсь к Марату и, привстав на коленях, смотрю на его лицо. Лишь на несколько мгновений скользнув взглядом по моей груди, он стоически фокусируется на моих глазах.
Марат… Я не уверена, что также как и с отцом, готова сейчас отпустить все плохое, что между было.
Слишком много боли он мне причинил. Слишком сильно надругался над моим сердцем и душой. Но с другой стороны, я понимаю, что если продолжу цепляться за прошлое, то сделаю хуже в первую очередь только себе. Потому что сейчас я хочу его поцеловать, хочу чтобы он целовал меня в ответ и дал мне все что, что мне так необходимо. Оттолкнуть его сейчас будет правильным. Но сделает ли это меня счастливой? Я не знаю что будет завтра и, наверное, стоит об этом подумать, но я не могу.
Или не хочу. Впервые в жизни я не хочу думать о последствиях, о прошлом… по большому счету, даже о настоящем. Я не хочу думать. Точка.
Так и не сумев до конца сформулировать эту мысль в голове, я наклоняюсь к нему и прижимаюсь ртом к его губам. Скалаев подхватывает меня под бедра, будто только этого и ждал, и сажает на себя, в то время как его язык толкается внутрь и выбивает из меня последние тревожные мысли.
