И если кто-то хочет это заполучить, значит, оно того стоит, нет?
Еще шериф знал имя покойника – Пэт Браун, но никто не запрещал никому называться так, как ему охота, поэтому имя могло возникнуть ровно в тот момент, когда убиенный пересек границу города, въехав в него. Или даже позже. Разве что имя… люди часто меняют фамилии, оставляя неизменными имена, просто потому, что слишком легко проколоться, выдумав себе еще и его. А вот назваться Брауном – это все равно что Ивановым. Тем более что люди криминального склада редко пользуются здесь фамилиями, предпочитая им клички, а татуировка с черепом в петле свидетельствует о том, что покойный угодил сюда все же не случайно.
Так что фамилию смело можно отметать, а вот имя пока держим в уме.
В общем, как я уже сказал, шериф Хадсон даже задницу от стула не оторвал для того, чтобы смерть этого самого Брауна расследовать. Чужой человек, не местный, что о нем печься? Да и уже потом судьбой его никто не поинтересовался. Надо было кому-то – вот и застрелил.
Местный закон нарушен, конечно, нельзя стрелять ни за что, но жителей города это никак не коснулось. Так что в сущности всем плевать.
– А с кем он хоть уехать-то мог? – спросил я тогда шерифа, вынудив слегка задуматься.
Почесав в затылке, Хадсон уверенно ответил:
– Не знаю.
Дальнейшего развития в форме «надо поинтересоваться» его мысль не получила, он счел ее вполне законченной и совершенной. Разве что спросил, отпив пивка:
– А тебе зачем?
– Да интересно просто. Приехал вот так человек, вроде и бандит, а жил здесь тихо, а потом он с кем-то уехал из города и тот его грохнул.
– Ну да, – кивнул Хадсон, – так и бывает. Прятался, например, а потом его нашли.
Ну да, так это и выглядит. Только вот бумажка со схемой добавляет всему этому интриги. Не за нее ли грохнули? А если за нее стоило грохнуть, то почему? Что там такого нарисовано?
И опять же не просто нашли, потому что убиенный с убийцей, похоже, вместе уехал, то есть доверял тому. Хотя бы настолько.
Отношения с Хадсоном у нас к тому времени были хорошими, скорее даже дружественными. Причин к тому было несколько: я снабжал его всякой оружейной справой льготно, у нас были общие интересы – шериф был раньше аутфиттером, а я охотником, пользовавшимся помощью этих самых аутфиттеров подчас, так что нам было о чем поговорить, да и здесь оба охотились. Ну и самое главное – никто из нас не был, насколько мы сами помнили, в прошлой своей жизни преступником.
