В общем, я просто хотел Джока пристрелить."
"Я по глазам видел, что Джок усомнился в том, что все закончится так, как ему хочется. Еще он мог вполне законно требовать поединка, но в таком случае я выбирал оружие, и опять все свелось бы к стрельбе. Стрелком он не был, хотя большой револьвер в кобуре носил, равно как и здоровенный «боуи» на другом бедре. Мне даже подумалось, что он начнет отъезжать сейчас, уверяя, что он имел в виду что-то другое, потому что глаза его бегали по толпе, замершей в ожидании представления, он явно искал хоть какой-нибудь поддержки, но такого не случилось – в конфликте появилась дополнительная движущая сила – Сули.
Она возникла в дверях борделя, злая как мегера, и сразу спросила, мешая испанские слова с английскими и с ужасным акцентом:
– Джок, pendejo, так ты еще и трусливый cabron? Вали отсюда, maricon, mamar las pollas на улице, чтобы не голодать.
Не знаю, чего именно она хотела этим добиться – унизить ли Джока, все же посмотреть драку или дуэль, просто высказаться, для нее это тоже достойный повод, но мысли бывшего рестлера, и без того заплутавшие в трех соснах, нашли совершенно неожиданный выход.
– Заткнись, сука! – вдруг заорал он, повернувшись к ней, брызгая слюной и покраснев еще больше, и схватился за револьвер.
То, что Джок не стрелок, я окончательно понял ровно в тот момент, как его ладонь, размером с лопату, с громким в наступившей тишине шлепком упала на деревянную рукоять. От злости и переполнявшего его адреналина Джок даже не сообразил сразу расстегнуть клапан, револьвер вырвался только со второго, сильного, но неуклюжего рывка.
И он успел направить его на меня, заорав при этом что-то совсем нечленораздельное. Похоже было, что он совсем сорвался с катушек.
Направил он оружие рывком, сразу сильно закосив влево и лишь потом попытавшись взвести курок большим пальцем. Этого времени мне с большим запасом хватило для того, чтобы прицелиться и спустить курок. Долбануло выстрелом так, что зазвенели бутылки в баре, в воздухе повисло легкое серое облачко, распространившее запах кордита, а у Джока появился третий глаз, как раз между двумя остальными.
Потом у него подогнулись колени, и вся полуторацентнерная туша рухнула на пол, громко ударившись о доски пола головой.
– Пиздец, – сказал кто-то по-русски.
– Cabron, – сказала Сули, злобно плюнула на тушу Джока и, повернувшись, удалилась обратно в бордель, громко хлопнув дверью.
