– За что же еще? Как-то там оно во все это задействовалось. Но так вообще лучше становится, а то своих, сам понимаешь, совсем не хватало, такие тут дела. Климат, так сказать, поначалу совсем нездоровый был.
– Ты в Нарыме живешь?
– Я вот тут живу, на шаланде, – опять хохотнул Васька. – Хорошо, всегда при деле и дома не надо. Но зимой она в Нарыме стоит, точно. Значит, там и живу, такие дела.
Буксир тащил за собой караван из семи шаланд, а в хвосте еще и три пустые лодки болтались, включая мою, ее я тоже бросать не собирался.
Не понадобится, так хоть продам. Но, скорее всего, понадобится, потому что рыбаков я видел, как раз в лодках. Шли мы медленно, но вроде чуть быстрее, чем «Пол Баньян» с лесом, все же шаланды не так тормозят. Опять плыли мимо берега, то низкие, то высокие, потом пейзаж и вовсе в степь с перелесками превратился. Дождик так и продолжал лить, небо обложило тучами до самого горизонта, ни единого просвета в облаках. Похоже, что он так до холодов и зарядил и только снегом теперь уже сменится.
– Вась, а как тут зимой?"
"– Да нормально. Снег есть, но все лучше, чем у нас в Мысках… это под Кузней, – уточнил он, перехватив мой вопросительный взгляд. – Холода ниже десяти градусов редко бывают, снег уже в марте сходит и только в конце ноября выпадает. Ветры тут, правда, зимой сильные, изгороди на полях ставят, чтобы снег не сдувало. Реально сильные, достают, такие дела. Так зарядит и дует день за днем, в трубе гудит так, что спать нельзя.
Ветерок и сейчас был заметный, я у окна сидел и слышал, как мелкие капли дождя в стекло барабанили.
И по поверхности реки бежала короткая злая волна, вроде как воду кто-то против шерсти причесывал. На палубу выходить совсем не хотелось, а вот в избе прямо как в раю – и печка топится, и тепло, и чаек горячий.
Васька тут и вправду обжился – на полу плетеные коврики, стены доской обиты поверх бревна, это он уже сам делал, сказал, для тепла, правда, за этой обшивкой уже дважды мыши заводились. На стене несколько оленьих шкур висит.
Печка чугунная, запас угля снаружи в большом ящике, прикрытом рубероидом. Там же и дров поленница. Кровать, кстати, у него широкая, даже спросил, не удержался:
– Никак дам сюда водишь?
– Бывает, такие дела, – не стал он отнекиваться. – Но редко, я же по борделям больше, а там на вынос не дают.
– Кстати, а тут вообще законы какие-то есть, что-то не пойму я никак?
– Ну… есть, – кивнул он. – Но мало и везде свои. В каждом городе свои.
