Фейны! Эальдры!"
"При этих его словах в зале воцарилась напряженная, полная ожидания тишина. Прежде чем он успел открыть рот снова, Эйлвин, этот благонамеренный болван, сунул ему на голову полурасплавленную корону.
— Halettaþ hlafordne Fyrlandum![3] — взревел он.
Снова воцарился кавардак: дикий восторг фюрда Каттерстоу, возмущенные крики веродов других эрлов. Корона была тяжелой и больно сдавливала голову, но Радгар не стал снимать ее. Он снова потребовал жестом тишины, и штормовой рев сменился негромким шумом прибоя.
Он видел, что эрлов поддержка фюрда убедила не слишком. Победа над фюрдраком не обязательно делала его достойным монархом.
— Прежде чем я даже подумаю о том, чтобы стать вашим королем… прежде чем я подумаю о том, чтобы привести присягу эрла, имеется еще одна клятва, которую я должен принести. Выслушайте ее, а потом решайте, хотите ли вы меня. Слушайте же! — Возможно, можно было бы найти слова и вернее, но сошли и эти. Он выкрикнул древнюю, самую страшную из всех клятв: — Да будет проклят Амброз Ранульфинг, король Шивиаля! За все зло, что он совершил, клянусь, что не буду знать покоя, пока кровь его не напитает землю, погребальный огонь не пожрет его плоть, а память об имени его не развеют ветры.
И да сочтут меня нифингом, коли проявлю я страх или жалость к нему или крови его!
Шок! Тишина сделалась абсолютной. Даже дождь, похоже, устрашился и смолк. В реальной жизни кровная месть является либо грубейшим нарушением королевского этикета, либо просто романтической чушью в балладах скопов.
— Амброз приказал убить моего отца. Он нарушил условия договора, который сам же и подписал. Он извратил наши древние права своим бессовестным подкупом. Если вы возьмете меня своим королем, вы получите в придачу войну. Снова начнется убийство — грабеж, насилие, поджоги. Добычи и трофеев будет в достатке, но вам, эальдры, — крикнул он, указывая на эрлов, — придется завоевывать свое богатство честно, с оружием в руках. Вы слышали, в чем сознался Сюневульф.
Среди вас есть предатели, трусы, принимавшие золото от чужестранцев.
Большой Эдгар обладал самыми сильными легкими во всем Халигдоме.
— Уж не называешь ли ты меня трусом, Эйлединг?
— Носи юбку, коль она тебе идет, эальдор! Трусом или взяточником. Или докажи, что я ошибаюсь — ступай со мной, когда я выступлю против Шивиаля, ибо, клянусь, я покараю его так, как его не карали еще никогда, пока он не взмолится о пощаде, а Эйрания не содрогнется от ужаса.
