Слабый, хрупкий, как паутина, шепот послышался в ночи:
— Что такое? Кто зовет?
Волосы на загривке у Овода встали дыбом. Этот голос не принадлежал ни Радгару, ни Хильфверу, и исходил он из центра поляны. Стоило ему дать немного воли своему воображению, и он различил сгусток тумана в форме человека — тот стоял на коленях, обнимая меч…
— Повелевай… — снова прошелестел голос. — Кто зовет меня? Кто повелевает? Что происходит?
Овод подпрыгнул от неожиданности, когда стоявший рядом с ним Радгар заговорил; голос его звучал почти так же приглушенно, как у Хильфвера.
— Я повелеваю тобой! Я, Радгар Эйлединг, повелеваю тобой.
Видение — если все это только не мерещилось Оводу — поднялось на ноги и вглядывалось в их сторону.
— Младшинг? Так вырос? Ты ли это, Младшинг?
— Это я. Назови свое имя!
— Ах! Нет у меня теперь имени, нет. Ты знал меня как Гесте, Младшинг.
Радгар сделал два шага вперед. Его почти не было видно теперь — так, сгусток тумана, не более материальный, чем тот, что стоял в центре поляны.
Овод стал с ним рядом, готовый в любое мгновение дернуть его обратно, если он попытается вступить в октаграмму.
— Назови то имя, под которым знал тебя король Амброз.
— Йорик, — вздохнул призрак. — Сэр Йорик Верного и Древнего Ордена.
— Тогда говори! Кто убил моего отца, Эйледа Фюрлафинга?
— Я, я убил, Младшинг. Разве ты сам этого не понял?
— Как ты проник в дом?
— В обмен, Младшинг, в обмен! — Шепот сделался возбужденнее, и в нем зазвучала издевка. — Честная сделка. Сюневульф впустил меня в дом, а я дал ему трон, которого он желал.
И еще дал ему женщину, которую он желал — да, она была там, она спала на кровати, полураздетая. Вдвойне честная сделка, честнее не бывает.
— Го… — Радгар закашлялся. — Говори дальше! Что… было потом?"
"— Что? Он провел меня наверх подождать, а сам спустился к женщине. — Видение то пропадало, то появлялось снова, колышась, перемещаясь от одного края октаграммы к другому словно в поисках выхода. — Когда пришел Эйлед, — продолжал издевательский шепот, — я дал ему время выхватить меч.
Все честно! Я назвал ему имена тех пятерых, что он убил: сэр Ричи, сэр Денвере, сэр Хэвок, сэр Ягуар, сэр Рис. Славные люди, все пятеро! Я сказал, что теперь его черед, но дал возможность биться со мной, так что он знал, что это безнадежно и что он умрет. Я объяснил ему, что жена его входит в цену, запрошенную братом его, чтобы он умер несчастным. Тогда он заплакал, а я позволил «Прихоти» взрезать ему горло.
