Овод никогда не думал так раньше. Это ему очень не нравилось, но пока он ничего не мог с этим поделать. Его подопечному грозила опасность — он не знал, какая или откуда, но это было не важно. Понятие «этика» плохо применимо к Клинку. Одно из первых правил, которым обучали в Айронхолле Сопрано, гласило, что перед Клинком не стоит морального выбора. Большую часть времени он представляет собой славного и мирного подданного, ибо вести себя иначе означало бы ставить своего подопечного под угрозу, но перед лицом опасности он действует без жалости.
Значит, он будет действовать без жалости.
Когда становилось светлее, Рейдер отпускал Жанвира немного вперед, а сам отставал поболтать с Оводом. Он поведал ему часть той истории, которую не хотел слушать Амброз, — как его отец похитил его мать со свадьбы, и то, что благодаря этому он состоял с королем в относительно близком родстве.
— Стены Сюнехофа увешаны самым разным оружием всех времен: там висят шлем Медвежьей Лапы, боевой топор Смеавайна и тому подобное. Ткни в любой предмет из них пальцем, и скоп пропоет тебе его историю, вне зависимости от того, знает он ее или нет на самом деле.
Среди всего этого хлама висит недорогая, простенькая шпага. Та самая, которой Джерард из Уэйгарта убил Вейрферхфа. С которой все это и началось. Отец показал ее мне как-то раз и сказал, что если бы не эта шпага, меня бы не было. «Это как бы не было, папа?» — спросил я его, а он ответил: «Не было бы вообще на свете».
Очень забавно. «Ничто», болтавшаяся на поясе Овода, была совсем другой шпагой — по крайней мере ему больше не придется управляться с этой гнусной саблей! Впрочем, «Ничто» придется отрабатывать свое содержание, и он подозревал, что мало перед кем из мечей или шпаг открывалась такая карьера, как перед его шпагой.
И если его причудливый новый инстинкт не обманывал, никто из Клинков за всю историю Ордена не сталкивался еще с потенциально смертельной угрозой так скоро, как он — прямо с момента прохождения Уз. Почти никому из Королевской Гвардии не доводилось использовать свой меч на протяжении нескольких последних лет службы.
А ведь инстинкт — это всего лишь разновидность наития. Мажет ли он убить человека по наитию?
— Почему ты оставался так долго? — спросил он. — Почему не ушел, как только решил, что Гесте никогда не вернется в Айронхолл?
Рейдер пожал плечами.
— Куда бы я ушел? У меня не осталось семьи — по крайней мере таких родственников, о которых я беспокоился бы. Ты и остальные были моими друзьями.
