— Пошли, милый! То, что они делают с тобой, очень глупо и жестоко, и тебе не нужно больше играть в эту игру. Идем.
Он подошел к проему, в котором стояла она, и увидел за ее спиной папу — тот ничего не говорил, но улыбался чуть виновато, словно его поймали за каким-то глупым занятием.
— Мама? Это правда ты?
Она рассмеялась.
— Это правда я.
— Прости, если мы тебя огорчили, сын, — сказал папа. — Я тоже люблю тебя, но так было нужно.
За ними виднелись другие фигуры, люди, которых он должен был знать. Славные люди, добрые друзья, дорогие ему люди.
— Пошли! — кричали они все разом, протягивая к нему руки. — Дорогой!
— Да, я люблю вас, — сказал он. — Вы не будете возражать, если я в последний раз загляну во все остальные двери? — Он отступил на шаг. Руки тянулись к нему, пальцы превратились в кинжалы. Он вскрикнул и отпрянул. Остальные двери надвигались на него, и все кричали, кричали — папиным голосом, маминым голосом, даже голосами Эйлвина и других друзей. Руки манили, зал совсем съежился.
— Папа! — крикнул он.
— Папа, где же ты на самом деле?
— Здесь, сын, — тихо ответил папа. — Не бойся. Все позади.
Радгар бросился в его руки.
* * *Папа поймал его в одеяло и крепко обнял. Он дрожал так сильно, что испугался, не развалится ли на части. Сердце колотилось как бешеное. Потом он сообразил что глаза его до сих пор завязаны и что в ноздри ему бьет запах сосновой хвои. Он высвободил одну руку и сорвал повязку. Темный, окутанный туманом лес не изменился. Хильфвер стоял, опершись на свой посох, все еще задыхаясь.
Обросшее щетиной папино лицо было совсем рядом. Он улыбался.
— Папа? Ты меня звал?
Папа улыбнулся снова.
— Нет. Ты меня слышал? Я не произнес ни слова. Я только бегал за тобой, пытаясь угадать, где ты выйдешь."
"Только тут Радгар вспомнил, зачем он здесь, и посмотрел вниз. Он споткнулся о лампаду.
Часть V
ГЕСТЕ
1
В камине прогорело и рассыпалось снопом искр полено. Овод, сидевший ближе других к огню (и младший по возрасту), вопросительно посмотрел на Амброза.
Король кивнул, и он опустился на колени поворошить тлеющие угли.
— Вот так я узнал свой рок, — продолжал Рейдер. — И все голоса, что я слышал, были на деле одним-единственным голосом заклинателя. Мне все представлялось совсем по-другому, но и он, и мой отец уверяли в том, что я почти не колебался — вскочил, обежал октаграмму и прыгнул на острие Огня. Это означало, сказал Хильфвер, что ждать исполнения висящего надо мной рока осталось совсем недолго.
