"
"— Мне нужно знать, когда я должен буду убить Вульфвера. — Еще ему не помешало бы, конечно, что-нибудь поесть, а еще уютное место, чтобы спать. От потемневшего горшка, булькавшего на углях, исходили аппетитные запахи, а вот с уютом здесь явно было туговато. Даже дома фраллей обставлялись побогаче: ни стола, ни стульев, вместо кровати — охапка веток с набросанными поверх них шкурами. Остальную меблировку составляли грубо слепленные глиняные горшки и пара дубовых сундуков. На стенах ни одной полки, зато напротив двери висел меч — и довольно дорогой, насколько он мог судить, разглядывая его сквозь дым.
На крышке одного из сундуков лежало несколько книг и свитков, а также стояла чернильница и связка гусиных перьев… как, интересно, этот калека точит их одной рукой? Должно быть, заклинатель постоянно жил на уровне земли, словно дикий зверь. Наверное, с одной рукой и одной ногой ему даже вставать и садиться трудно. Он повернул голову, чтобы взглянуть на гостя, но в отверстиях для глаз не было видно ничего, кроме черноты.
По крайней мере отверстий было два, а не одно, как было бы, если бы у него осталась только половина лица. Жуть!
— Отродье слизи, кто послал тебя мучить мертвого человека, и без того настрадавшегося?
— Никто не посылал меня, эальдор. Твой глитм призвал меня, так ведь?
— Мука, мука! Кто рассказал тебе про глитм, ателинг?
Ага! Подозрения подтверждались! Если заклинатель знал, кто он, значит, Радгар бывал здесь и раньше.
— Никто не говорил мне, эальдор. Это и так ясно.
— Не давай мне никаких титулов.
Я мертвец, но если ты хочешь говорить с моим трупом, называй меня Хильфвером. — Голос заклинателя упал до противного хнычущего бормотания. — Женские ласки, белые руки… Что ясно?
Не уверенный в том, о каких именно женщинах идет речь, Радгар решил не обращать на них внимания.
— Из того, что ты делал, что ты говорил. Глитм — это ведь определение проклятия, да? Ты сравнивал стихии, чтобы узнать, какая из них убьет Вульфвера. Когда ты призывал их, ты стоял на острие Смерти и звал его, и в конце концов он шагнул на острие Воды — ты сказал ему, что он утонет, но на самом-то деле он только споткнулся о кувшин, правда? Так что это не считается, а шел-то он ко мне! Он шел ко мне и упал передо мной.
Я и есть проклятие Вульфвера, его смерть! — Не всякий десятилетний малец смог бы додуматься до этого, но ателингу и положено быть умнее других.
— И ты этому рад, жабеныш?
— Ты не должен говорить со мной так.
— Я буду говорить с тобой так, как захочу.
