Лицо Вульфвера сильно выигрывало, будучи закрытым, но мускулам его Радгар даже позавидовал.
Заклинатель снова выкрикнул его имя, и на этот раз Вульфвер повернулся налево и сделал шаг, потом неуверенно застыл на месте. Если он был пьян, то пьян здорово, ибо с трудом держался на ногах. Может, заклинание вообще лишило его мозгов? Снова и снова выкрикивал высокий заклинатель его имя, словно звал его откуда-то издалека, но чем больше он звал, тем больше, похоже, сходил Вульфвер с ума: он кружился на месте, протянув руки, словно пытался бежать или, наоборот, в поисках того, кто его звал.
Было что-то абсурдное в том, как такой крупный мужчина движется так безумно и в то же время остается на таком крошечном пятачке земли; временами казалось, что он бежит, размахивая своими длинными руками, и все же он не сходил с места.
А потом все же сошел. Он резко повернулся, споткнулся о кувшин, обозначавший на октаграмме острие Воды, и упал лицом вниз у самых ног Радгара. Только тут до Радгара дошло, что он вышел из своего убежища и стоит теперь прямо на виду у заклинателя в капюшоне.
4
На какое-то мгновение он прирос к земле, как любое из окружавших их деревьев — что это такое на него нашло? Вульфвер, чертыхаясь, сел и потянулся руками к повязке.
— Нет! — взвизгнул заклинатель. — Смерть и пламень! Ветер и воды, подожди! Не смотри пока! — Он сунул посох под локоть и махнул своей единственной рукой, чтобы Радгар убирался с глаз. Не дожидаясь дальнейшего приглашения, Радгар нырнул за ближайшее дерево и замер.
Потом осторожно выглянул.
— Ладно, можешь смотреть, — проскрипел старик. Он проковылял вокруг октаграммы; теперь его увечья можно было разглядеть лучше: из-под рясы виднелась только одна усохшая нога. Вместо правой он опирался на деревяшку, и, судя по тому, как висела на нем одежда, от нее остался только короткий обрубок бедра. Выходит, он проделывал все эти пляски на деревянной ноге!
Вульфвер сдернул повязку. Он повернулся посмотреть на октаграмму, и его туповатое лицо перекосилось от досады.
— Вода? Вода! Ты можешь заговорить от воды? — Он встал. Ростом он превосходил заклинателя на полголовы, а уж в плечах был вдвое шире.
— Жалкий червяк! — буркнул старик. — Да, я могу заговорить от воды. Смерть и черви, разве вода — ответ? Ветер дует, волна хлещет, смерть идет… Как знать? — Даже когда он не призывал духов, голос его оставался скрежещущим, чуть приглушенным капюшоном.
