В лесу царила зловещая тишина, только изредка прерываемая дробью дятла или шорохом белок в ветвях. Пару раз он унюхал вонь горячих источников, а один раз подъехал к нему достаточно близко, чтобы видеть сквозь деревья струи пара.
Потом тропа вывела их к очередной низине, в грязи которой не было видно отпечатков копыт. Радгар натянул поводья и остановил коня.
— Тут ты ошибся, здоровяк! Нам стоило ехать по другой тропе от последней развилки.
Свеальм поднял свою большую голову и навострил уши. Деревья приглушали звуки, но теперь и Радгар услышал: стук копыт! На тропе, с которой они только что свернули!
— Молчи, здоровяк! Пожалуйста, не надо ржать!
Как ни странно, жеребец не заржал.
Возможно, густой аромат хвои заглушал другие запахи; как бы то ни было, он стоял молча, пока другая лошадь проезжала развилку. Всадник ее мелькнул между деревьями всего на секунду, но и этого хватило, чтобы Радгар узнал дядю Сюневульфа.
Его первой реакцией была злость, почти сразу же сменившаяся досадой: оказывается, тут не было никаких секретов! Папа вовсе не будет благодарен ему за известие о том, что кто-то подкармливает разбойников в Веаргахлейве.
Ведь если это делает дядя Сюневульф, значит, папа сам приказал ему это. Как танист дядя был главным папиным помощником и правил провинцией, когда папа уплывал на фейринг или просто работал королем где-нибудь еще. Это могло даже объяснить то, откуда Свеальм знал туннель, хотя обыкновенно танист выбирал себе лошадей поспокойнее.
Значит, возможно, папа сам иногда подкармливал веаргов! Конечно, такую тайну сопливым мальчишкам знать не полагалось.
Он будет обыкновенным щенком, а не героем. Об этом станет известно тотчас же, как Эйлвин вернется в Сюнехоф — если только дядя Сюневульф не перехватит его по дороге, в каковом случае это произойдет еще раньше. Так или иначе, результатом этого будет грандиозная порка, а может, у него отнимут на время Свеальма; впрочем, раз уж он вляпался в такую неприятность, он может по крайней мере удовлетворить свое любопытство.
Радгар повернул Свеальма и стукнул его по бокам пятками.
— Давай, чудовище, двигай! — сказал он.
Он проехал по второй тропе не больше трех полетов стрелы, когда Свеальм заржал так, что его, должно быть, слышно было с самой вершины Квиснолля. Радгар даже не успел обругать его как следует, как послышалось ответное ржание, и за следующей же скалой обнаружилась прогалина, достаточно широкая, чтобы пропускать немного солнечного света.
