И задаст своему несносному опекуну много, очень много вопросов!
Ну… или не задаст. Так увлечется заботами на новой Либтоунской магокрасочной фабрике, что вовсе позабудет о своей невесте.
– Вы же не собираетесь… меня…
Бедра уперлись во что-то твердое и холодное. До боли напоминающее край алтаря.
Попалась.
– Попались, – согласился Кольт, поднес кинжал к моему готовому порваться от волнения корсажу и аккуратно подцепил лезвием верхний узелок шнуровки.
Неуловимое движение – и шелковая лента беззвучно разорвалась, едва кинжал ее коснулся.
Шнуровка ослабилась, дышать стало легче. Да только совсем расхотелось.
Сверкающее лезвие порхало над моим платьем, срезая узелок за узелком. А я и шевельнуться не могла: снова оцепенела. Прямо как там, в офисе на Ривер-Штрасс.
Черная воронка из самых неожиданных эмоций затянула разум. Я потеряла способность мыслить рационально.
Щеки запылали под взглядом Кольта, и я поспешила опустить глаза на его заросший подбородок. И ниже, на шею… На нервно дергающийся кадык… Торопливо прижала руки к груди, не позволяя корсажу окончательно сползти.
Имира Сиятельная, еще секунда, и я бы осталась перед этим гадом без платья!
Змей! Коварный, гипнотизирующий одним лишь взглядом!
– Вас ноги не держат, мисс Эштон, – заметил Кольт мою дрожь. Отложил кинжал, подсек меня под колени и взгромоздил на алтарь.
Я попыталась вскочить и не смогла. Грудь стиснуло паникой. Вот тут стало по-настоящему жутко: тело мне больше не повиновалось!
Оно слушалось камень, и тот велел лежать бездвижно.
Я не могла шевельнуть ни ногой, ни даже пальцем. Меня не связывали никакие путы, но я намертво примерзла к ледяной плите. Которой и впрямь не помешало бы одеяло.
С задумчивой улыбкой Кольт убрал мои покладистые, словно ватой наполненные руки от груди и положил вдоль тела.
– Вот видите, Софи, совсем не страшно, – насмешливо ворковал мужчина, продолжая разбираться с завязками на корсаже. Гад. Гад!
Мой взгляд метался от кинжала к его лицу, затем к черному потолку, к дыму, льющемуся из ниш… и снова к обжигающе холодному металлу.
К холодному, да. И к обжигающему. Это выяснилось сразу, едва клинок лег плашмя на кожу. Аккуратно, не раня, он проскользил вниз, от точки между ключиц до пикантной ложбинки.
– Раньше, в далекие, дремучие времена, кинжал вонзали вот сюда, – игнорируя мою панику, мерзавец ткнул пальцем в оголенную кожу в центре, бессовестно нырнув лапой между половинок раздраконенного корсажа.
