– Но у мальчика всегда остается шанс… Везде… Надо пробовать, верно? Что ты делаешь здесь, Софи? – она вдруг схватила меня за руку и удивленно ощупала. Словно в бреду продолжила: – Ох-хо-хо… Надо проснуться, как-то проснуться… Ты закройся получше, ночь длинная, девочка.
Я растерянно заперла дверь и пододвинула к ней комод. Взгромоздила сверху ту тяжелую вазу. Если кто-то начнет ломиться среди ночи, грохот будет стоять на весь дом.
Где же Грег? Спустился к гостям, читает книжки о ритуалах, ищет пропавшие бумаги? И совсем забыл обо мне?
Можно было, конечно, выбежать в коридор и поискать Кольта в кабинете или библиотеке.
Но жуткий, липкий, черный страх расползался по внутренностям: а вдруг с Адама уже слетели чары и он стоит вон там, прямо за дверью?
Счастье, что я уже прилично выспалась в другом мире и вполне могла просидеть на постели ночь, не смыкая глаз. А утром… Может, все как-то само собой встанет на свои места?
Я присела в обнимку с подушкой и стала клевать носом. И сама не заметила, как провалилась в кошмар.
***
Запястья были стянуты лентами так крепко, что хотелось шипеть. Я снова лежала в розовой сорочке в доме фьёра. Извивалась на постели, таращась на старую Тилли.
Нет, нет… Это все неправда! Мы ведь сбежали с Грегом и уже никогда туда не вернемся! Но старуха только посмеивалась над моей наивностью и туже затягивала ленты.
Вдруг ее глаза стали серыми, лицо преобразилось, разгладилось… И вот уже Адам стоял надо мной. Но совсем не спешил развязывать. Оглядывал оценивающим взглядом и пощелкивал зелеными пальцами…
Дверная ручка нетерпеливо лязгала.
Видно, Хольцер пытался попасть внутрь и взять то, что положено ему по контракту."
"Но Адам коварно улыбался и подергивал фривольное кружево, облепившее мои ноги. Весь его самодовольный вид говорил, что это вовсе не фьёр, а он владеет мной… по контракту…
Парень достал из кармана длинную булавку с круглым агонитовым наконечником, поддел ей край сорочки. Провел острым кончиком по коже, оставляя едва видный розовый след.
Я с удушающим ужасом догадалась, что в следующую секунду он проткнет ей меня. Насадит на иголку, как гигантскую стрекозу, и навсегда приколет к этой постели. Закроет под стеклом, как симпатичный предмет интерьера.
– Софи! – в горле булькнула тошнота, когда меня закрутило чернотой и выплюнуло на мокрый балкон. – Вы почему заперлись и дверь не открываете?
Зеленые глаза, окутанные переменчивым мраком, смотрели требовательно и недовольно.
