В операционной, которую мы миновали, главный хирург Тарлина вершил очередное чудо. Выброс энергии был таким мощным, что у меня поплыло в глазах. Дыхание оборвалось, ноги подкосились…
Очнулась я в палате. Надо мной нависали улыбка и два серых глаза в обрамлении темных взлохмаченных волос. Парень взволнованно хлопотал надо мной, будто это не он, а я была пациентом.
– Совсем вы бесстрашная, мисс… Лонгвуд, – косясь на карточку Алиссы, прицепленную к форме, бормотал выпускник престижной Либтоунской Академии. – Разве можно без искры в Лечебнице находиться? Местные энергетические потоки могут вас убить! Никакое целительское жалование не стоит таких рисков для…
– Не Лонгвуд, – заплетающимся языком промычала я.
– Эштон. Софи… Я тут только на одну сегодняшнюю ночь…
– Хмм, – задумался о чем-то парень, нахмурив лоб. – А где мне вас искать завтрашней? Мисс Софи Эштон?
Наши миры – мой и Адама Кольта – никогда не должны были пересечься. И тем не менее, они, волей случайности и Варховой милости, это сделали.
***
В дверь знакомо пробарабанили, и я поспешила к лестнице: если Адам и дальше будет так колотить, то разбудит Лиссу.
По пути вниз замоталась в шаль, бездумно оставленную вчера дома. И почему не взяла? К чему было это глупое желание сделать по-своему и не прислушиваться к совету – ни много ни мало – будущего мужа?
– Куда ты вчера сбежала? – Кольт-младший стоял на пороге, растерянный и раздосадованный. – Для меня это был очень важный вечер, и я рассчитывал, что ты разделишь его…
– Меня выставила охрана, Адам, – спросонок мой голос был суше и резче обычного.
– Варх Всемогущий! Ты серьезно?
– На такую шутку моей утренней фантазии точно не хватит, – устало проворчала, впуская жениха в дом, нижний этаж которого занимала семья хозяйки. Соседи у нас были тихие и работящие, и в это время обычно спали.
– Прости. Прости, Соф! Я должен был позаботиться, чтобы…
– Все в порядке. Ты был занят, – пробормотала, вталкивая его в общую кухню и плотно запирая за нами дверь. – Кстати, я видела, кому ты «свидетельствовал почтение»…
– Что я слышу? Малышка Велисофья ревнует? – добродушно хохотнул Адам, и захотелось его хорошенько причесать хозяйской сковородой.
"
"Я обиженно засопела и прислушалась к ощущениям. Нет, ревности в моем сердце не было. Скорее, фамильная гордость Эштонов была задета. Чувство собственного достоинства – все, что есть в этом мире у простаков. И это самая большая ценность.
– Это Темсфорды, Барбара и ее дочь Дани, – смиренно выдохнул парень.
