В нем росли вековые краснолистные туры и душистые розы, старые и переплетенные намертво.
Потом я вернулась в наш домик в скале. Улеглась на шкуру, выдохнула устало… Откуда-то я помнила, что в последние дни вообще быстро устаю и много нервничаю.
Подремала немного, восстанавливая силы. Меня разбудил шелест крыльев: драконы, подписав все бумаги, улетели к себе.
Разлепив глаза, я обнаружила на шкуре еще одно яйцо. Долго не могла понять, какого гхарра оно сбежало с фермы. Да и необычное оно какое-то было, ярко-синее.
Никто из наших травоядных драконш таких не нес – это я знала наверняка.
Грег, одетый нарядно, с тарлинским лоском, будто собирался на очередную вечеринку, показался в проеме. Заслонил собой красную звезду, отбросив на меня черную тень.
Я испуганно спрятала находку за спину, отчего-то решив, что он будет недоволен. И начнет ругать «глупую мисс Эштон», притащившую яйцо в его привычную холостяцкую жизнь, исполненную удовольствий, дурных привычек и раскаленных пяточек.
Но он сразу понял, что я что-то прячу.
Требовательно сдвинул меня на шкуре в сторону и уставился на синее яйцо.
Молчал с минуту, не ругался даже и не язвил в своей обычной манере. А я жмурилась испуганно – а ну как заставит на ферму отнести и отдать какой-нибудь драконше?
Точно знала, что не смогу этого сделать. Раз я его нашла, значит, оно мое. Об этом законе даже в «Вестнике» писали на первой полосе.
Намолчавшись всласть, Грег снова сдвинул меня на шкуре, притянул к себе. Обнимал долго, крепко и так нежно, словно я самое большое во всем Междумирье сокровище.
"
"А потом предложил назвать синее яйцо Розой, и я сразу же согласилась, потому что знала, что так будет правильно. Не удивилась даже, зачем яйцам имена давать. Приснится же чепуха!
***
– Не знал, что вы такая соня, – вторглось хриплое в мои мысли.
Меня уже никто не обнимал, и, несмотря на привычную жару этого мира, коже было прохладно. Я приоткрыла глаза, приподнялась на локте… и судорожно подгребла к себе шаль.
– Проснулись? – уточнил Кольт, гуляя голодным взглядом по моим голым бедрам. – Софи, я… очень давно жду вашего пробуждения. Сил никаких нет. Я собираюсь задать вам вопрос и требую предельной честности.
– Дайте мне минуту, – попросила, растерянно комкая шаль.
Присела на шкуре, поплотнее замотавшись в ажурную ткань. Поправила волосы, спадавшие на обнаженные плечи путанными волнами.
Под его цепким зеленым взглядом я чувствовала себя непривычно уязвимой.
