Девицы! О, вижу Фергюнсов… И старший Девлин тут, у него на такие вещи нюх. Не хватало еще, чтобы передрались под окнами! – Хольцер резво задернул занавеску и отошел от окна. – Имейте в виду, у братьев принято делиться. Отвратная традиция, как на ваш взгляд? Ваша Велисофья еще долго послужит превосходным источником. Год, два… Потом, конечно, поистреплется, как прочие.
В глазах потемнело давно и, возможно, навечно. Открывать их не хотелось. Я не очень понимала бессвязные речи «зажиточного». Но сердце в груди ритмично отбивало: «Кошмар! Вархов! Кошмар!».
– У Девлина с деньгами получше, но поговаривают, он имеет весьма нетривиальные предпочтения… Правда или нет – кто знает? Но пары девиц после него Марьяна не досчиталась. Словом, выходить сейчас наружу я вам отчаянно не рекомендую, милая Велисофья.
Я дернулась от звука собственного имени. Подняла на него глаза, ахнула: казалось, он прочел меня за секунду. Все узнал, вплоть до имени матери и аллергии на морепродукты.
– Распоряжаться законной невестой – священное право, дарованное каждому мужчине в нашем мире.
Контракт у меня готов, вам осталось только подписать, – Хольцер взял бумаги Грега и вместо них положил свою папку. – Или вам нужно… Как это сказать? «Посоветоваться»? Я вижу, что вы и сами привыкли получать все, чего пожелаете. Но здесь все не так, верно? И сейчас, когда вы в весьма затруднительном положении, я покупаю ваш товар.
Отвернувшись от помрачневшего Кольта, фьёр подошел к камину и неявным движением заставил вспыхнуть пламя.
Без каких-либо эмоций на лице отправил записи в огонь, и те закоптились, зашипели…
– Вы ведь уже все поняли, Грегори? – уточнил Хольцер, не оборачиваясь. Пошевелил бумаги в камине, разбивая их в черную труху. – Вернуть вас домой могу только я. Это выгодная сделка. И самый безопасный для вас вариант. Я не причиняю источникам вреда… никогда. Ни боли, ни страха. Все проходит очень быстро, ваша невеста и не заметит.
Грег наградил его спину тяжелым взглядом, в котором совсем не читались эмоции.
– Она не из этого мира. И не подходит для «ритуала».
– Бросьте, мой друг, какая разница – из этого или нет? Она пустой сосуд, готовый принять магию нашего мира, – Хольцер подошел ко мне со спины и опустил на плечи холодные руки. – Чистый, неоскверненный. Бесценный, – сделал шаг к окну и задернул вторую штору. – Вы кажетесь таким умным, но на самом деле… очень многого не понимаете, да, друг мой?
Голос фьёра не казался мерзким.
