— Находиться среди мужчин и выслушивать бредни, которые в конечном счете не стоят и выеденного яйца, слишком утомительно. Да еще и чувствуешь потом себя грязной.
Шанель заставила себя спокойно уйти в спальню. Скрывшись за дверью, содрала с головы вуаль и сафины — она больше не имеет права носить их как безродная, безмужняя и приговоренная. И все по собственной глупости!
Уже в который раз за последние сутки она мысленно смывала липкий страх со своего тела. Затем нанесла на кожу лишнюю порцию ароматного увлажняющего крема, надеясь таким образом извести запах Кая… Запах мужчины, который навязчиво витал вокруг нее, мучил, пугал до дрожи.
Шанель накинула халатик и вышла из санблока, надеясь отдохнуть. Но в спальне, к несчастью, ждала сестра и, конечно, внимательно осмотрела ее тело. Ни один синяк на шее, виднеющейся в вырезе груди, на бедре, показавшемся из-за предательски распахнувшейся полы тоненькой ткани, не был пропущен. И чем дольше Айсель смотрела, тем отчаяннее становился ее взгляд и серее лицо, потом она испуганно схватилась за горло, словно ее кто-то душил, и неуверенно прохрипела:
— Так это была ты?.
. На тебя напали?..
Шанель отрицательно замотала головой, глядя на сестру затравленным зверем. Но Айсель неуверенно, тяжело ступая, словно шла по углям, подошла к ней и резко раздвинула полы халата. И задохнулась от ужаса: синяки на внутренней и наружной стороне бедер, талии, груди. И это несмотря на неплохую регенерацию шейтов.
— Ты прошла слияние? Полное? — просипела она изумленно.
Шанель ощутила, как воздух вырывается толчками из ее груди вместе с судорожными вдохами и выдохами, вместе с горячими солеными слезами, побежавшими по щекам. Она обреченно кивнула, безмолвно признавая этот трагический факт.
Айсель поправила на сестре халат, аккуратно завязала пояс, постояла в молчании и осторожно, словно самую хрупкую вещь на свете, прижала к себе.
— Кто им стал?.. Фен Драм? — прошептала она, заглядывая в мокрые фиалковые глаза.
Шанель кивнула, судорожно всхлипнув, и коротко рассказала, как все случилось.
— Этот… выродок ответит перед законом! Мне плевать на Уаро, род Кримера никогда не прощает обид. Дядя и с Аэрил разберется, даже если мы все при этом потеряем…
Шанель вновь высвободилась из рук сестры и глухо произнесла:
— Кай, по сути, не виноват!
Айсель из этого заявления вычленила главное:
— Кай? Ты называешь его так… лично?
— Кай запретил мне обращаться к нему по-другому… — Шанель пожала плечами, отворачиваясь от сестры.
