Розовый язычок скользнул между полными чувственными губами, увлажняя их. Не женщина, а сплошной соблазн! От воспоминаний, что мог вытворять этот язычок, в штанах у Кайсара стало тесно.
Он решительно отодвинулся от стола и хрипло позвал:
— Иди сюда, моя хорошая! Начнем делиться прямо сейчас!
Шанель с готовностью вскочила. От намеренно резкого, как ему показалось, движения широкий ворот мужской майки сполз с ее плеча, обнажая гладкую кожу, притягивая взгляд Кайсара. Она подошла к нему и, чуть наклонившись и положив руки ему на плечи, отчего грудь еще больше стала видна в вырезе, взволнованно выдохнула:
— Тебе не за что извиняться! Ты в таком жутком состоянии находился, удивительно, как вообще сам передвигался… Я чуть не умерла от страха за тебя.
Мы живы — это главное!
Кай решил оставить неприятности. Действительно, они живы, и ему очень хочется проверить насколько… Легонько потер бровь и скулу вокруг левого глаза, где зудела и чесалась заживающая кожа, и хмыкнул немного игриво, ожидая яростных протестов со стороны шейтинки:
— Думаю, я сейчас совсем не красавчик, чтобы желать меня…
Шанель бочком, очень осторожно и в то же время весьма грациозно присела к нему на колени, поерзала упругой попкой, устраиваясь удобнее, отчего Кай резко выдохнул от удовольствия, затем ладошками бережно погладила его щеки и ответила:
— Ты? Так ты никогда красавчиком и не был! А сейчас гематомы не прошли, так что смотреть без слез невозможно…
— Да? — Лицо Кая вытянулось от удивления и досады.
А Шанель со счастливой улыбкой едва касаясь пальчиком, обводила его черты.
— Знаешь, как на Шейте считают? — Дождавшись отрицательного мрачного движения головой, пояснила: — Красота мужчину только портит, делает изнеженным и слабым. Красивой должна быть женщина, а мужчина — умным и сильным. А ты — мой владелец — самый сильный и очень умный! Ты — моя невероятная удача!
Кай расслабился, услышав комплимент. Он всегда знал, что некрасив, иногда этот факт мешал каким-нибудь отношениям, например, с Вереной, но еще ни разу не послужил причиной для расстройства.
Ему было плевать на свою внешность до тех пор, пока не встретил Шанель. Поэтому мнение шейтов, вернее, одной прелестной шейты на этот счет его несказанно порадовало. В который раз он остался доволен воспитанием женщин на ее родине и позавидовал сам себе.
— Ка-ай… — Шанель потерлась голым плечом о его обнаженный торс, затем, неуверенно заглядывая в глаза, но с большой надеждой на согласие потянулась к ширинке. — Можно?..
