Шанель оказалась очень способной ученицей. На лету все схватывала, сначала неуверенно, потом все лучше и лучше, старательно перенимая его опыт. Они так увлеклись, что Кайсар забыл обо всем, отдаваясь чувственной сладкой игре. И снова, как прежде, стоило ему взорваться внутри нее, Шанель выгнулась дугой и закричала, содрогаясь от наслаждения. И вновь ее мышцы пульсировали, доили его семя до последней капельки, сводя его с ума приливом невероятного удовольствия.
Когда они немного успокоились, Кайсар, опустив взгляд, посмотрел на свою вкусную девочку.
В его душе что-то странно екнуло при виде припухших от поцелуев коралловых губ, выражения неописуемого восторга на ее лице и горящих невероятных глаз. Он мог и ошибиться просто потому, что ему хотелось это увидеть, но Каю показалось, что Шанель теперь смотрит на него по-другому. В фиолетовой глубине широко распахнутых глаз зажглось обожание… и это неожиданно и порадовало его, и насторожило. А вдруг он принимает желаемое за действительное…
Он не смог себе отказать в малости: наклонился и вновь поцеловал ее, выражая благодарность за доставленное удовольствие и снисходительное поощрение учителя талантливой ученице.
Но как бы ему ни было здесь хорошо, Кайсара ждали дела, и потому пришла пора вставать. Он быстро привел себя в порядок в санблоке и вернулся назад, чтобы застать сногсшибательную картину: одетая исключительно в драгоценности Шанель стояла возле стола и держала его рюкзак, намереваясь расстегнуть.
— Это мое! — рыкнул он привычно.
Шанель вздрогнула от неожиданности, выронила рюкзак и, как маленькая девочка, попавшаяся на шалости, спрятала руки за спину.
При этом она испуганно таращилась на него и недоуменно поясняла:"
"— Но там мои вещи, и я хотела достать майку. Здесь прохладно обнаженной, а костюм мять не хочется, и…
Кайсар подошел к ней, четкими выверенными движениями открыл рюкзак и вытащил ее одежду на стол.
— Запомни на будущее, Шанель. На Эльзане действует жесткий закон: частная собственность неприкосновенна! Если ты без разрешения возьмешь чужую вещь, могут последовать очень жесткие меры или суровое наказание.
Вплоть до смертной казни! Мы, эльзанцы, очень большие собственники, и это касается любой вещи, даже мелочи!
Шанель, изумленно округлив глаза, выдохнула:
— Но ведь там и мои вещи…
— Да, твои там тоже есть. Но рюкзак мой. И сначала тебе надо было спросить разрешения взять его, — проворчал жадина-эльзанец.
— И это касается любого твоего имущества? — потрясенно спросила шейтинка.
