— Она убьет меня, если я расскажу, но Юлька гордая, сама никогда не скажет, а это, возможно, тебе поможет, — Света убирает руки от собак, снова обнимает себя, проводит ладонями по плечам. Снимаю куртку, накидываю на нее. Тут же благодарно улыбается кутаясь в одежду, сохранившую мое тепло.
Разомлевшие «тени» ложатся у нее в ногах. Вот и все. Приняли, угрозы не чувствуют.
— Говори, — достаю из кармана штанов зажигалку, чтобы занять руки, и не так сильно демонстрировать свое волнение.
— Твоя мама… — в отличие от меня Света даже не пытается скрыть свои эмоции.
У нее дрожит голос и в свете луны блестят глаза, наполнившиеся слезами. — Она Юлю отравить пыталась. Помнишь, когда она в больницу попала?"
"Еще бы я не помнил! Такое просто невозможно забыть. Я предполагал, что это дело рук моей семьи. Еще одна причина, чтобы уйти. Мой брак с Юлей поставил под удар все планы отца, мать не пережила бы, если бы бизнес рухнул. Она слишком привыкла жить в достатке, чтобы окунуться в иной мир, где нет брендов, дорогих ресторанов, поездок за рубеж четыре раза в год и прислуги.
Ради этого она пошла бы на многое.
— Юля ребенка от тебя хотела, — всхлипывает Света.
И это я тоже помню. Любимая девочка хотела полную семью, а я не мог тогда ей ее дать. Кроме того, что мы оба были банально не готовы к детям, это было попросту опасно.
— Знаю… — выдыхаю, пока девушка пытается успокоиться. — Я не мог тогда поступить по-другому, Свет. Без меня у Юли была жизнь. Не такая, как я хотел бы для нее. Не такая, какую я мог бы ей обеспечить.
Не такая, какую она заслуживает. Но она у нее была.
— А сейчас? Что делать сейчас, Рафаэль? — шмыгает носом, стараясь успокоиться.
— Сейчас все иначе, — заверяю ее.
— Ты защитишь Юлю? — заглядывает в глаза, снова хлюпая носом.
— Да, — односложно и устало.
— А дети? — не унимается Света.
— А что дети, Свет? Дети — это часть моей женщины. Мне придется принять этот факт, — прячу зажигалку в карман. — Кто их отец? Где он сейчас? Юля ведь не выходила после меня замуж.
Она даже фамилию не сменила.
— Я не могу тебе сказать, прости, — переводит взгляд на собак, смирно лежащих под ногами. — Это ее личное. Если посчитает нужным, расскажет сама.
— Принял, — киваю. — Матвей спит?
— Нет, — сквозь слезы проскакивает несвойственное ей смущение. — Уходила, он в телефоне что-то читал.
— Я рано утром уеду. Отсюда ни ногой. Дом, двор в вашем распоряжении. Дядя Вася все покажет, расскажет, поможет. Мэта с собой заберу, извини, — ухмыляюсь.
