За нейтральной полосой, утыканной кольями с колючей проволокой, часто взлетали осветительные ракеты. Пластались по земле угловатые бледные тени. Изредка в полной темноте в перерыве между вспышками ракет постукивал пулемёт. Если утром нас поведут прямо по фронту, прикинул Турчин, то этот пулемёт – наш.
На рассвете часовой прогнал его с бруствера. Подошёл и толкнул штыком в каблук:
– Слезай-ка, дядя. Эта пуля тебе трибуналом не зачтётся. – И кивнул в чёрное поле за бруствером.
– Это верно, сынок, – сказал ему Турчин.
И часовой неожиданно улыбнулся и, порывшись за отворотом шинели, достал кисет и протянул ему:
– Угощайтесь.
Турчин от закрутки не отказался, понял, заглянув под глубоко надвинутую каску часового, что парню хочется поговорить. Через несколько часов атака. Боится. Обычное дело на передовой.
– Первая? – спросил Турчин, закуривая.
– Первая, – признался часовой."
"– Ничего. Страшно только до окопов добежать. Стариков держись. Бывалые во взводе есть?
– Есть. Дядя Кузьма, Иван Гаврилыч, дядя Сидор Сороковетов…
– Ну вот их и держись.
Что они делают, то и сам выполняй.
Часовой задумчиво кивнул.
– Вы второй волной пойдёте, а это уже не так страшно.
– А вас за что? – неожиданно спросил часовой. – Под трибунал – за что? Натворили чего-нибудь?
– Натворил… – усмехнулся Турчин.
– А хотите, я вам свою порцию водки отдам? Нам же, говорят, перед атакой, водку раздавать будут? А я не пью. Меня от водки мутит.
– Э, брат, да той водкой пьян не напьёшься.
– Всё равно, не хочу. Чтобы не говорили потом, что спьяну осмелел.
– Тогда вот что: поделись водкой с тем, с кем в бой пойдёшь.
– Вы правы, – согласился часовой.
– А скажи, ротный ваш, старший лейтенант…
– Воронцов, – будто невзначай оборонённое подхватил часовой.
И Турчин спросил часового, давно ли старший лейтенант Воронцов командует ротой? Часовой пожал плечами, сказал, что он из последнего пополнения, а старший лейтенант ротой командует давно, потому что все старики его уважают.
– Говорят, с сорок первого воюет. А вот сколько командует ротой, не знаю.
– Бывалый командир.
Часовой кивнул.
На рассвете Турчин увидел командира гвардейской роты. Это был Воронцов. Они нос к носу столкнулись в тесной траншее и некоторое мгновение смотрели в глаза друг другу. Турчин понял, что Воронцов узнал его.
Рядом с ним бежали Фоминых, Терентьев, Рыкун. За ними ещё несколько человек.
– Не отставать! – крикнул Турчин, оглянувшись на отделение.
