«Солдатское радио Белграда» почти замолчало. С тех пор как во взвод прибыл новый ответственный за нацистскую пропаганду, радио слушать стало не так-то просто. Парень ещё не привык к фронту и слишком буквально понимал свои обязанности. По вечерам, когда воздух становился хрупким, а звуки доносились издалека в их неискажённом виде, Бальк играл прямо в траншее, в своём пулемётном окопе.
Почти всегда тут же начинали пиликать на своей гармошке «иваны». Они тоже развлекались, как могли. Русские распевали разные песни, но в основном «Катюшу».
Это была хорошая песня, и Одиннадцатой фузилёрной роте она нравилась не меньше «Лили Марлен». Бальк решил со следующей недели приступить к разучиванию «Катюши».
Аккордеон звучит куда мелодичней, глубже и благородней их примитивной гармошки. Но русские буквально наутро сыграли на «сталинских органах». Этот концерт стал главным. И слушать его пришлось затаив дыхание всем.
В то утро у пулемёта дежурил сам Бальк. Расчёт ещё спал в землянке, когда первые тяжёлые снаряды калибра не меньше ста пятидесяти обрушили тишину.
Мит, ещё не надев на нос очки, высунулся в проход землянки из душной глубины. На лице его дрожало недоумение и страх. Он словно хотел спросить: «Это и есть то, о чём вы говорили все эти дни?»
– Помоги! Быстро! – рявкнул Бальк и ухватился за ствол пулемёта.
Кругом грохотало, фыркали раскалённые осколки, и земля ходила волнами, будто вода на Боденском озере в бурю. Они упали на дно окопа вместе с «сорок вторым». Пулемёт был цел, а это пока главное.
Бальк накинул на него кусок брезента и пополз в землянку. Мит забился в угол окопа, сжался, словно замёрзшая собачонка, и дрожал. Из входа в землянку торчали две головы, из-под стальных шлемов блестели напряжённые глаза Прюллера и Кёлера. Они втащили в землянку вначале своего командира, а потом полезли за Митом."
"Франц Прюллер и Петер Кёлер пришли в Одиннадцатую фузилёрную роту одновременно с Бальком. Правда, вначале их зачислили в другой взвод. Зимой во время прорыва русских под Дебриками они получили тяжёлые ранения и несколько месяцев провели в госпиталях и санаториях на родине.
Каждый из них стоил целого отделения таких, как Мит.
– Они сейчас пойдут! – крикнул кто-то из них Бальку в самое ухо.
– Надо что-то делать!
– Надо переждать артобстрел! – ответил Бальк как можно спокойнее и закашлялся.
Едкую толовую вонь начало втягивать в землянку через узкий проход. Ещё несколько минут, и мы здесь задохнёмся, подумал Бальк и машинально отполз к проходу.
