Он так быстро принял душ? Или я простояла здесь так долго? В любом случае повернувшись, я уперлась взглядом в голый торс украшенный порослью волос, в которой запутались мелкие капли воды. Они сияли на солнце как драгоценные камни и каждую мне хотелось попробовать на вкус.
Ужас! Какие мысли. Неправильные, порочные. Я невольно облизываюсь, и поднимаю взгляд. Дыши, только дыши. Если бы это было так просто, но грудь словно в тисках, а сердце там раненой птицей, бьет крыльями, просится на свободу.
Теряюсь во взгляде темных глаз, на дне которых тлеют угли страсти и желания.
И невольно сжимаю руку в кулаки, чтобы не коснуться его, потому что приказа не было. А ведь хочется.
— Коснись меня, — словно услышав мои мысли, требует Давид Маркович и рука расслабляется, сама поднимается выше, накрывает влажную грудь, и я чувствую как частыми ударами гонга бьется его сердце.
Он шумно выдыхает и сам приходит в движение, распахивает мой халат и долго, долго смотри на оголенную грудь, соски на которой уже неприятно ноют. Умоляют коснуться их не только колючим взглядом.
Смотрю за своей рукой, что медленно гладит грудь, чуть задевает соски и вижу как полотенце приподнимается, выше и выше. Моя же рука все ниже и ниже. Еще немного. Еще пара сантиметров и моих пальцах снова окажется влажный горячий, такой твердый член.
Разве можно так быстро поменять приоритеты, ведь я боялась мужчин до дрожи, а сейчас сама касаюсь. Наслаждаюсь этим и с трепетом жду его нового приказа.
— Кто ты, — вдруг задает он мне вопрос и я непонимающе хмурюсь, но ответить или спросить, что он имел ввиду, не успеваю.
Звонит телефон и Давид сразу идет к нему, разорвав контакт тел.
Утро пятницы. Нужно работать. Сейчас я бы раздавала пилюли и разносила капельницы. И чем мне заниматься, пока он на работе?
Когда он завершает звонок, то идет прямиком к шкафу где, как подтверждение его здесь проживания, висят строй белых глаженных рубашек.
Я осматриваю остальную часть помещения и вижу закрытую дверь. Черную, лакированную, словно вход в саму преисподнюю.
Это точно, то что я думаю? И почему он привел меня в свою квартиру, а не снял, как говорила Таня? Что еще Таня не знает об этом человеке?
— Я вернусь вечером, — его низкий резкий голос привлекает внимание. — К тебе придут люди привести тебя в порядок. Я хочу, чтобы ты вернула свой цвет волос.
— Зачем? — срывается вопрос.
– Потому что я так сказал, — не прекращая сборов говорит он и одевает новый пиджак, пытается завязать галстук. Один раз, второй раз.
