Хочется крикнуть, спросить, что он делает, но я только мычу в кляп, когда установка едет внизу и Давид прицепляет уже мои ноги, делает перевязку на талии, а руки отпускает, так что я четко падаю лицом вниз и касаюсь пола кончиками.
Шевелю затекшими пальцами и верчу головой, пытаясь дать понять, что устала ничего не видеть и молчать.
— Потерпи милая, — снимает он кляп. Установка едет, поднимая меня вверх головой над мягким полом.
— Да… — прочищаю я горло и тянусь к повязке, но он перехватывает руки. — Давид…
Ноги обдувало лёгким ветерком, как и живот и грудь, которую он освободил от ткани.
Повязка полностью закрывало мне обзор, и я руками пыталась снова снять ее, но получала по рукам.
— Нельзя, я сказал!
Я не видела Давида, но буквально каждым миллиметром кожи, которую покалывало, ощущала его одержимый взгляд.
— Давид, давай прекратим дурачиться, — потребовала я, слушая сквозь шелковую ткань, как он ходит вокруг меня и гладит руками чуть повисшую грудь, соски, ягодицы.
Проводит по талии, пересчитывает ребра.
Откровенно говоря, сейчас мне хотелось просто лечь и потрахаться. Осматривает.
Но разве можно спорить и что-то говорить, прицепленная вверх головой как тушка.
Я на грани стыда и возбуждения, не зная, в какую сторону кинуться, как путник, застывший на развилке между домом и борделем."
"С одной стороны вот так висеть вниз головой, как пойманная дичь, было неимоверно унизительно. С другой стороны, власть Давида, которую он так часто демонстрировал, будоражила сознание и вводила в искушение поддаться и оказаться полностью в его жадных руках.
Покориться окончательно и забыть о своей сущности.
— Я так соскучился по тебе.
Давид нежно поглаживает оголённую попу и пальцами постоянно забирался внутрь, чуть касаясь увлажнённых губок между ног.
Он сподобился их раздвинуть для лучшего доступа и ласкал внутреннюю часть то одного бедра то другого, вызывая мелкую дрожь по всему телу.
— Никогда не думал о таком положении, но это даже любопытно, как считаешь? — спросил он, наклонившись к моему лицу и лизнув губы.
Я ещё подёргалась для приличия, обдумывая сложившуюся ситуацию, и констатировала:
— Больная фантазия таких как мы, вызванная долгим воздержанием от половых отношений может порой творить страшные вещи.
— Таких как мы, — усмехнулся Давид. — Есть мнение, что мы извращенцы. Но я считаю, что мы с тобой выше тех, кто хочет обычных отношений. Мы посвящены в тайну, возвышающую нас над смертными. Ты и я. Мы. Вместе.
