Бесконечная неделя самых извращенных фантазий. Так долго. Что казалось любое его прикосновение, жест заставит меня кончить почти сразу, настолько велико было вожделение.
— Ты устала? — повторил он настойчивее, потеревшись временно зачехленным членом об зад.
Временно. Потому что скоро я планирую его расчехлить, и как следует обработать.
— Смотря для чего, — наклоняю я голову, увлекая его на неизведанный между нами путь флирта.
Он проводит по изгибу шеи пальцем, потом вторым, так медленно и тягуче, что я теряюсь, чувствуя, как внизу живота зарождается агония.
— Для сессии.
— Сейчас?
— Да.
— А ты не устал? — поворачиваюсь, наслаждаясь жадным взглядом и отхожу назад. Ноги сами знают дорогу. Ноги приведут меня туда, где ждет сладостный разврат, настолько же вкусный, настолько мое желание подчиняться. Отдать себя на милость Хозяину. Давиду.
— Хочешь, — он сделал шаг и рывком скинул пиджак. — Чтобы я показал, сколько у меня сил.
— Хочу, — тут же отвечаю, разворачиваюсь и бегу. К мягкой комнате.
Возле нее останавливаюсь. Поворачиваюсь и ахаю. Он уже так близко. Словно бесшумно подкравшийся тигр.
Поднимает руку наверх, не отрывая взгляда и достает из тайника ключ.
— Там, пока избивал Лешу, ты бы прекрасен.
— Что? — хрипло шепчет он и поворачивает ключ, но замирает. — Почему?
— Ты выпустил наружу свою истинную сущность, но жестко контролировал ее.
— Майя, — рычащий шепот и я вижу, что он уже на грани.
— Ты животное, умеющее обуздать себя и свои инстинкты.
Ты так заботился обо мне все время, что забывал о себе. Даже во время сессий ты не отпускал вожжи.
— Зачем ты все это говоришь? — прижимает он меня к двери, вклинивается между ног коленом и приподнимает над полом, давит на уже намокшие трусики, вдавливая их в промежность. — Что ты хочешь?
— Покажи мне себя настоящего, не сдерживайся, подари мне боль!
Он стискивает зубы, резко проворачивает ключ в замке и толкает меня в дверь. Кидает на пол, садится сверху и одним слитным движением срывает блузку.
Буквально рвет пополам, а потом стискивает щеки большим и указательным пальцем, языком врываясь в болезненном стоне, раскрытый рот.
Целует грубо, почти жестоко. Не жалеет. Не щадит. Порочные движение языка сводят с ума и я просто стону ему в рот, закидываю руки на шею и тяну на себя. Обхватываю ногами бедра, трусь об член.
Он отрывается от губ, смотрит в глаза.
— Сессия. Ты терпишь до последнего, кончаешь по команде, стоп слова не будет.
