Сосредоточенно кивнув, я криво улыбнулась.
– Уверен, что я хочу всё это выслушивать?
– Юля, я не искал цели как-то ущемить твои интересы, – вдруг заявил он, чем буквально рассмешил.
– Действительно, где тут ущемлять?.. Раздавил, и нет проблем!
– Юля…
– Даже не пытайся как-то себя оправдать, – предупредила я, невежливо ткнув пальцем в сторону Астафьева. Мысленно чертыхнулась. – Паш, всё дело в том, что Андрей, выискивая какие-то свои цели, неудачно пошутил, а ты унизил! И наглядно продемонстрировал, чего я стою!
– Я хотел, чтобы ты не питала иллюзий на его счёт, – жёстко процедил он.
– О-о, что-то пошло не так, и я не питала иллюзий на твой! – злобно прорычала я в ответ и теперь чертыхнулась вслух. – Я не знаю, чего ты пытался добиться своими действиями, Паш, честно… А если говорить по правде, то и знать не хотела. Ни знать, ни разбираться. Своим недоверием ты меня унизил! Ты! Грамотный, рассудительный!.. Неужели я дала повод сомневаться в себе? Или что… сопоставив все «за» и «против», какие-то факты, нелестную характеристику собственного брата и мою репутацию… – задохнулась я возмущением, которое, оказывается, таилось внутри столько лет.
– Неужели у тебя не возникло и тени сомнения?
– Это ревность, Юль, – ровно и слишком тихо процедил Астафьев. – Бороться с ревностью – всё равно что бороться с самим собой. И во мне в тот момент не осталось ничего разумного. В горячке я оборвал все связи, захлопнул входы и выходы… Через неделю меня отпустило, не раньше…
– Серьёзно? Через неделю, Паш? А меня через несколько месяцев! – сверкнула я глазами, к которым так некстати подступили слёзы.
– Неудачи делают нас сильнее, – заметил он, и я хмыкнула.
– А ты уверен, что сильной и уверенной в себе Юле Трофимовой нужен кто-то ещё?
Прежде чем ответить, Астафьев пожевал губами и прищурился.
– Вот в этом предлагаю разобраться детально.
– Серьёзно? Каким образом?
Я заносчиво фыркнула, правда, не была уверена, к чему именно относится подобный звук. Что это было: самоуверенность или затаённая радость?.
. В любом случае я ощутила явный дискомфорт. Полагаю, примерно так чувствует себя улитка перед тем, как её пару часов проварят в автоклаве, а затем выковырнут из такого уютного домика.
– Я обещал продлить выходные. Попробую тебя увлечь, – вполне мирно поведал Астафьев.
Само по себе предложение «увлечь» разительно отличалось от привычного для мужчины его положения «объяснить, почему «да». Отличалось так сильно, что я позволила себе проявить интерес.
