Не грозил, не испытывал на прочность, а просто собрал вещи и прикрыл за собой дверь. А самое обидное было в том, что не было у него никакой любовницы! И мой бизнес делить он не собирался…
Игорь был мечтателем. Из тех самых людей, которые на последние деньги покупают вовсе не хлеб, а краски. А затем, время от времени теряя сознание от голода, они пишут свой гениальный холст. Когда-то я тоже умела мечтать. Но мечтать оказалось финансово невыгодно и пришлось приобрести более полезные навыки. Теперь я умела, словно танк, идти напролом к достижению своей цели.
Идея бизнеса тоже принадлежала ему. «Юль, ты умеешь веселиться лучше всех, почему бы не использовать это в деле?» – как-то спросил он и всё завертелось. «Не стоит ютиться на окраине. Здесь тебе негде развернуться. Ты можешь позволить себе неплохой офис в центре» – пожал он плечами, когда я ныла из-за скромного бюджета будущих мероприятий. И я пошла. Вверх, вперёд, к мечте. Вот только мечта оказалась чужой. И сейчас, без него, вокруг стало невероятно пусто.
– Мы не подходим друг другу, неужели ты этого не замечаешь?
Игорь начал этот разговор как-то вдруг, совершенно не вовремя. Я как раз вышла из душа и пыталась высушить волосы. Из-за шума фена было плохо слышно, и я привычно кивнула.
– Я превратился в самое настоящее ничтожество, – грустно улыбнулся он и развёл руками.
Мне следовало бы догадаться, что дело вовсе не в очередном приступе меланхолии, но я торопилась на встречу. Разумеется, очень важную и очень нужную.
– Мне не хватает воздуха рядом с тобой. Тебя слишком много, – попытался он достучаться в очередной раз, и я, наконец, уловила, насколько упрямо Игорь движется в этом направлении. Он принял решение. Он собрался с духом. И ушёл. Я направилась следом, хотя укладка была явно не закончена.
– Только не говори, что ты меня бросаешь! – заявила я, досмотрев «концерт», в заключение которого Игорь оказался с сумкой наперевес.
Муж уставился мне прямо в глаза и бестолково передёрнул плечами.
– Мы уже давно не вместе, Юль, только ты упорно отказываешься это признавать.
– И что это вообще у тебя за сумка? – пренебрежительно фыркнула я, оценивая её размер. – Что ты туда положил: трусы и носки?
– Ты проявляешь заботу… Так мило, но теперь уже совершенно бесполезно. Остальные вещи я заберу, когда тебя не будет, – добавил он, конечно же, имея в виду давление, которое я оказываю на его неокрепшую творческую психику.
