Для тяжёлого, судя по его виду, утра, он выбрал мягкие спортивные штаны и футболку. Глядя на всё это великолепие, я лишь вздохнула: даже в самой растянутой майке Астафьев останется наследным принцем и будет нести себя в серые массы, преисполненный достоинства.
Окинув поверхностным взглядом присутствующих, Павел тут же направился ко мне. Приблизившись, мужчина обнял меня и коснулся щеки крайне деликатным поцелуем. Ситуация вышла неловкая, и я тут же прочистила горло, в котором как-то молниеносно свил гнёздышко тугой непроходимый ком.
– Могла бы и разбудить, – мягко попенял Астафьев.
Разогнувшись, он бросил короткий взгляд на стол, но пиво не воодушевило. Павел направился к кофеварке и, в отличие от большинства, без особых затруднений получил свой бодрящий «эспрессо».
Пользуясь моментом, Женька скользнул ко мне и подленько хихикнул:
– Я знаю, о чём ты думаешь сейчас… О том, как хорошо, что мы не поспорили! – насмешливо хмыкнул он и снова потёр ладонь о бедро. В этот раз демонстративно.
"
"– Нет тела – нет дела! – фыркнула я, не теряя самообладание, хотя и сама пребывала в лёгком шоке от поступка Астафьева. – Что ты хочешь мне предъявить? – возмутилась я и толкнула друга плечом. – Играешь? – предложила партейку.
Женька не унимался:
– Неожиданный поворот, правда? Ты бы видела своё лицо! – бросил он напоследок, а вот сесть за один игровой стол отказался – его часы уже мерно тикали на моём запястье.
– Учишь жизни этих бродяг? – полюбопытствовал Астафьев, глядя на колоду «Уно» в моих руках.
Я с независимым видом передёрнула плечами.
– Удача сегодня на моей стороне.
– Почему ты ушла утром? – спросил он в лоб и смотрел при этом прямо на меня.
Мужчины затихли, и только Макс нагло фыркнул.
– Чтобы потом с видом довольной кошки появиться из Женькиной каюты! – вызывающе заявил он, некрасиво умолчав, что пребывала я там в гордом одиночестве. – Лажанул ты, видно, по-крупному, Стаф! – сочувственно хлопнул он друга по плечу и прыснул от смеха: – Так что зачехляй свои органы движения и размножения – смотрины продолжаются!
Ребята неприлично заржали, хотя могли бы и воодушевиться «шансом» проявить себя.
Дотянувшись до Макса, я от души щёлкнула его по лбу колодой карт. Астафьев же деликатно улыбнулся: он был из тех, кто умеет держать удар и готов к любому повороту. И… он не злился. Боюсь, что мой такой маневр был безжалостно просчитан его аналитическим центром и оказался воспринят как лёгкое отклонение от нормы.
