– Паш, это, по крайней мере, неприлично, – сдержанно выдал он и мило улыбнулся специально для меня. – У нас гостья, – напомнил он брату, а тот сделал вид, будто не услышал и стремительно удалился.
Андрей склонился надо мной, будто что-то хочет сказать, и продемонстрировал оттопыренный вверх большой палец.
– Так, пока всё идёт нормально, – с превесёлым взглядом и весьма довольным лицом заверил он, а я спохватилась и впилась ногтями в мужские запястья.
– Ты что устроил? Ты с ума сошёл?! Ты… ты… – не нашлось в моём арсенале подходящих слов, а в это время Павел снова показался в столовой и, теряя терпение, повысил тон:
– Андрей, я жду! – напомнил он и будто бы скрипнул зубами.
Парень подмигнул мне, отделался от злобной хватки и торопливо последовал за братом. Дверь за ними закрылась, а в ту же секунду в столовой появилась женщина из прислуги.
– Прошу прощения, можно убирать? – тихо и предельно вежливо уточнила она, и я тут же подскочила из-за стола и сделала от него в сторону два больших шага.
– Да, пожалуйста… – торопливо кивнула я."
"Я сделала ещё несколько шагов и осторожно посмотрела в сторону двери, через которую мы с Андреем вошли. Удерживало меня только наивное желание всё объяснить и покончить, наконец, с нелепой комедией. А ещё… ещё была подленькая надежда на то, что Андрей всё объяснит брату сам. Ведь была же у него причина всё это сочинить! А сейчас они как раз обо всём договорятся и… Что, собственно, «и», додумать я не успела, потому что из-за двери донеслись вполне отчётливые выкрики.
Павел, не стесняясь возможных свидетелей, отчитывал брата, а тот, судя по ответным возгласам, ни в чём ему не уступал. Догадаться о сути проблемы было несложно: разумеется, Павел настаивал на том, что идея со свадьбой абсурдна, а ещё требовал немедленно от неё отказаться. И в чём-то он определённо был прав. Андрей же упрямо стоял на своём, не шёл на уговоры, не опасался угроз.
Когда отдельные выкрики стали особенно слышны, я твёрдо решила вмешаться.
В конце концов, понимает Андрей это или нет, но он меня серьёзно подставил! Я, переполненная решимостью, даже двинулась в сторону шума, но дверь неожиданно распахнулась, и Астафьев первым вошёл в столовую. Под его властным взглядом моя решимость растаяла. Всем своим видом он подавлял во мне простецкое желание эмоционально выкрикнуть что-то вроде: «Это неправда!» и зло топнуть ногой. Перед ним снова оказалась оцепеневшая от страха девчонка.
