Член внутри меня напрягся и пульсировал особенно сильно. Об осторожности речи не шло. Я двигалась резко, быстро, чётко. А как только мужская рука сомкнулась на шее, опустилась до основания. Мартин вскрикнул, я захрипела. Удовольствие накрыло волной.
– Если хочешь победить, нужно лучше всех играть по правилам, – не успев толком отдышаться, прошептала я непослушными губами. Прижалась ими ко рту Мартина и снова сделала неторопливое, тягучее движение вверх-вниз.
– Или лучше всех эти правила нарушать, – подсказал он, больно удерживая мои волосы, и я зашлась в приступе злого смеха.
– Мне нравится нарушать! – зашипела я, как кошка, покладисто запрокидывая голову, открывая шею для жадного поцелуя.
Кожу обожгло несильной болью, а затем по ней прошёлся мягкий, упругий язык.
– Ты всё ещё во мне… – похвастала я, правда, вздёрнуть нос не рискнула, так плотоядно Мартин смотрел.
– Значит, нравится нарушать? – прищурился он.
К сожалению, уловить настроение по тону не удалось, а для того, чтобы поймать взгляд, я была слишком близко, потому не торопилась с ответом.
Провела ладонью по его волосам на затылке, осторожно перебирая их, спустилась на шею и размяла её.
– Мне не нравятся твои правила. Они дурацкие, – фыркнула я.
– И ты хочешь ребёнка… – обозначил Мартин желание, которое уже не раз вставало между нами ребром.
Я непроизвольно пожала плечами.
– Не знаю… если получится…
– Я не хотел, чтобы ты торопилась, – очень медленно, очень доходчиво проговорил он.
– Почему?
Мартин улыбнулся и осторожно приласкал меня, касаясь кончиком пальца скул, обрисовывая им губы, едва-едва погружаясь глубже.
– Потому что порой люди обманываются, а в реальности хотят чего-то другого. Дети – это то, что нельзя изменить. Это то, что изменить я тебе не позволю.
– Если получится – значит, судьба! – нашлась я, но Мартин не одобрил.
– Или глупость.
– Я кажусь тебе настолько легкомысленной? – удивилась я его настойчивости.
– Скорее, чересчур впечатлительной, – поправил он.
– А ты? Ты достаточно впечатлителен? Или влюблённость – чувство временное? Я ведь даже не спросила, сколько у тебя было жён? Вдруг меняешь их как перчатки?..
– Я очень долго ждал тебя, – не согласился Мартин и поцеловал меня в кончик носа.
– А ещё обещал мне общее «навсегда»! – попеняла я, на что он покладисто рассмеялся, подставился под ладони, позволяя сжимать плечи, массировать напряжённую спину.
– От тебя невозможно отказаться добровольно.
