Губы были чуть более пухлыми, чем положено мужчинам, подбородок же, наоборот, излишне твёрд. А вот нос хорош!
– О чём ты сейчас думаешь?
– О том, что у тебя идеальный нос, – не стала таиться я, но Марк и не подумал смущаться, чуть презрительно скривился.
– Ты его ломаешь.
– Нос? – не поняла я, на что Марк недовольно нахмурился."
"– Мартина! – повысил он тон и поморщился. – Ты его ломаешь, – повторился мужчина, и мне вдруг стало интересно.
– Даже не знаю, отчего это пришло тебе в голову… – озадачилась я.
– Я вижу, как он изменился за последнее время.
– Так, это же здорово! Меняться полезно… В противном случае клетки головного мозга начинают отмирать.
– А ещё Мартин перестал соблюдать режим и забросил терапию.
– Ты так говоришь, потому что стал не востребован или потому что короткая цепь, на которой ты его держал, вдруг выскользнула из пальцев, не так ли? Сколько лет ты здесь царь и бог? И когда Мартин в последний раз посещал врача?
– Я занимаюсь его здоровьем уже больше десяти лет.
– Отлично, а теперь я им займусь! Надеюсь, ты не удивишься, узнав, что за десять лет медицина шагнула далеко вперёд?
Марк зашёлся в заразительном смехе, я же как-то упустила повод для веселья.
– Я понял, что его так привлекло: твоё неповторимое чувство юмора! – пояснил он и рассмеялся громче.
– Рада, что смогла повеселить тебя, но лучше скажи, когда Мартин вернётся?
– Понятия не имею! – заявил Марк, утирая слёзы в уголках глаз.
– Знаю только, что у него была запланирована выставка.
– Выставка? – вскинулась я. – Мне он ничего такого не говорил…
– Ну, разумеется, ведь роль мамочки тебе не к лицу! А если серьёзно, то вернётся Мартин не раньше воскресенья.
Я задумчиво растёрла пальцами левый висок.
– А какой день сегодня?
– Сегодня пятница. Так что, считай, у тебя есть пара дней в запасе, чтобы почистить пёрышки и привести себя в порядок. Мартин – эстет, его не удержишь растянутыми трениками или обвисшими сиськами.
– Можешь не сомневаться, с этим у меня полный порядок, – язвительно оскалилась я.
Дальше разговор не пошёл. И, честно признаться, увидев кухарку, которая пригласила нас к обеду, я испытала облегчение.
Сидеть взаперти и бездельничать у меня получалось плохо, а, оказавшись у холста, я вдруг поняла, что ни вдохновения, ни даже захудалой мыслишки в моих запасах не значится.
