Я вот сейчас вспоминала, как всё начиналось и, знаешь, даже не смогла определённо ответить, что нас когда-то свело, что держало вместе всё это время... И даже банальная привычка не вписывается в историю. Мы с ним непохожи. Практически не имели общих интересов, жили, будто в разных часовых поясах. Я ночная пташка, а Игорь жаворонок. Я чётко представляла, к чему иду, а он полагался на совершенно ненадёжный источник: вдохновение!
– Жалеешь потраченных лет?
– Да ну перестань! – фыркнула я, задумавшись и мгновенно определившись с ответом.
– Я жила в полную силу. Меня радовали победы, поражения подстёгивали к решительным шагам, к напористому движению вперёд.
Я хмыкнула, погрузившись в собственные мысли, а Женька подловил:
– Что?
Взглянув на друга в нерешительности, я неодобрительно покачала головой.
– А ведь когда-то я и подумать не могла, что буду руководить людьми! – похвастала я достижениями.
– То есть представляла своё будущее как-то иначе?
– Конечно! Если ты помнишь, я планировала стать известным художником! – причмокнув губами от удовольствия, я со значением вздёрнула подбородок.
– Преподаватели подозревали наличие таящегося во мне таланта и пророчили большое будущее.
– И что сбило с пути творческую натуру? Не припомню твоих пояснений на этот счёт, – с явным упрёком Женька указал на мою скрытность. Всё же были времена, когда мы общались не так тесно…
– Жадность! – без зазрения совести призналась я. – Я жаждала материальной независимости. Да и не только материальной, если уж быть откровенной до конца! – махнула я рукой, словно решаясь на волевое признание.
– Под моим боком не оказалось человека, который готов был продвигать мой талант.
– Я думал, что таланты находятся сами, – по-доброму усмехнулся Женька, и я не сдержалась, приткнулась щекой к его плечу, погладила ладонь, что зависла на рычаге переключения передач.
– Сами находятся посредственности. Они, в отличие от талантов, уверены в своей гениальности и несут её в массы, без зазрения совести шагая по головам! А вот настоящие гении творят в тёмных подвалах, живут впроголодь, и продают свои работы от случая к случаю.
– А ты, значит, жить впроголодь и при этом оставаться верной себе не захотела?
– Нет, – на выдохе заявила я, едва ли осознанно сожалея о сделанном выборе. – Я из тех хитрых существ, что с лёгкостью подстраиваются под законы жизни.
– Подаришь мне свою картину? Или ты уже не пишешь?"
"– Давно не писала – времени нет.
