– Просят обувь и мундиры поправить. Неудобно, дескать, в них воевать, мешают в манёвре, сковывают.
– Что конкретно мешает? – спросил, поливая свои коротко стриженные волосы из фляжки, Алексей.
– В первую очередь длинные голенища сапог, – ответил главный квартирмейстер. – На параде такие, может быть, и красивы, а в поле с ними мука. Предлагают наполовину укоротить.
– Ещё что? – расстёгивая крючок высокого ворота, продолжал расспрашивать Егоров.
– Ну вот ворот этот, обшлага рукавов, кюлоты, всё ведь тесное, неудобное, – перечислял Гусев.
– Я уж про колпак молчу, его-то всё равно никак не изменишь.
– Александр Павлович, ты что на это скажешь? – спросил у полкового интенданта Алексей. – Можно хоть что-то с этим поделать?
– А что тут поделаешь? Мундир утверждён самим государем, и изменения в нём возможны только лишь с его личного позволения. С огнём играем, Алексей Петрович, уж не мне это вам говорить. И так все ранцы в главном армейском магазине под Веной оставили, на заплечные мешки перешли. Погон второй нашили, хвосты.
А дозорная рота в эту ночёвку сама втихаря голенища сапог укоротила. Донесёт кто наверх – не поздоровится. Мундирам и обуви ещё ведь срок выноса не наступил. Придём в этом обратно в столицу, и там, на Семёновской, опять конфуз случится.
– До Семёновской ещё дожить нужно, – проворчал Хлебников. – Начало кампании только сейчас, а к концу её не знаю, что вообще из мундиров и обувки целым останется.
– Ну да, если так говорить, тогда и воротник с обшлагами рукавов нужно спарывать, фалды убирать сзади, а вместо егерских колпаков пастушьи шапки надевать, – перебил его Рогозин.
– На кого похожи станем? На разбойников? Мы регулярная русская императорская армия!
– Тихо-тихо, Александр Павлович, не шуми, – остановил своего интенданта Егоров. – Армия, армия, никто с этим не спорит, с положенной для неё дисциплиной и уставом, и всё же кое-какие послабления для егерей, я думаю, можно сделать. Под мою личную ответственность. – Он поднял вверх руку, увидев готовившегося возразить Рогозина.
– Воротники и головные уборы мы, конечно же, трогать не будем, на них приборный полковой цвет, войсковая символика и знаки различия чинов. Это святое. Разрешаю обрезать всем сапоги и ровно, с загибом подшить у голенищ верх, чтобы не махрился. Крючки на воротнике разрешаю застёгивать только на построении. То же касается и двух крайних пуговиц на обшлагах. Фалды мундира не трогаем, Бог с ними, пусть будут, а то и правда на оборвышей будем похожи.
