Признаться, никак не ожидал такого, думал, пустое, игрушки. А вот поди ж ты. Что там по железной посуде говорили и писчему перу?
– Прессовальные и штамповочные станы запустили, будет тебе новый товар скоро, Иван Кузьмич, – пообещал Алексей. – Ты для начала о рекламе, о раскрутке его подумай. Одеколон-то и сам к покупателю пробьётся, а вот с посудой и перьевыми ручками посложнее. У нас ведь ярмарки не только в Нижнем Новгороде бывают?
– Ох, да почитай, что в каждой губернии они есть! – воскликнул Лазарев. – А то и в уезде, но эти-то совсем малые.
А есть и центральные, преогромные. Это: Макарьевская под Нижним, Ирбитская и Пермская на Урале, – начал перечислять он, загибая на руке пальцы, – Оренбургская у киргизских степей, Свенская под Брянском, Крещенская и Роменская в Малороссии, да та же старинная Тихвинская у Великого Новгорода. Каких только нет ярмарок, и у каждой своё время торга."
"– Ну вот и пошли ты своих приказчиков по самым главным, – посоветовал Алексей. – Пусть товара у них при себе и не будет много и торговать они станут не оптом, а в розницу, главное, чтобы показывали, каков вообще он у нас.
К каждому купцу грамотного человека приставь. Пусть он этим железным пером перед всеми зеваками на листах чернилами пишет, да вон хоть тот же наш адрес и список товаров на этих листочках, и те листочки потом купцам раздаёт. Заинтересуются, значит, меньше товара придётся тебе из поместья вывозить и потом большим оптом вдали сбывать. Прямо из поместья будешь его по лучшей цене отпускать. На своей земле-то, небось, и торговаться полегче?
– Ну да, есть в этом какой-то толк, – прокручивая в голове услышанное, согласился с Алексеем Лазарев.
– Если человек издалека приехал, ему с пустыми руками обратно возвращаться уже не резон. А в той же железной посуде, которую заводчане прессом выработают, можно на той же ярмарке и обедом торговых людей угостить, а потом ещё им и цену её сказать, глядишь, кого и заинтересует, – уже увлёкся мыслью купец. – Вы, Алексей Петрович, главное, мне побольше всяких новинок давайте, а меж ними я и старый товар буду сбывать.
«Старый товар, – подумал, улыбнувшись, Егоров. – Вот ведь десятка лет не прошло, а у Лазарева подсолнечное масло и крахмал уже старым товаром стали – хваткий купец».
В конце октября в поместье прикатила карета с супругами Кулгуниными.
– Еле доехали, – отряхивая на крыльце сапоги, проворчал Олег. – Такие дороги ужасные. Под Малоярославцем ось треснула, три дня на постоялом дворе проторчали, пока её чинили.
