«Шквал» хорош когда нужно разом отбросить нескольких противников. Ну и так далее.
А потому номенклатура карт представлена в полном спектре. Понятно, что изографам выгоднее рисовать только дорогие руны, но лавочник заинтересован в наличии выбора. Как результат, изографы рисуют не то, что им хочется, а выполняют заказы. Торговцы же умело распределяют их между несколькими поставщиками, чтобы постоянно поддерживать их заинтересованность в сотрудничестве. Те конечно могут и рукой махнуть, но с такими изографами купец дел иметь не станет.
— Чем-то могу вам помочь? — дав мне осмотреться, обратился ко мне лавочник.
Вообще-то я давно уже определился, просто решил ещё раз осмотреться и прикинуть, не купить ли мне ещё чего. Откат у меня конечно значительно меньше чем у остальных. Но он всё же имеется.
К примету, то же «Копьё», я сейчас использую зарядом лишь в десять единиц, и с откатом в неполные две секунды. В то время как могу себе позволить максимальную накачку рун в двадцать четыре. Просто и откат в этом случае составит более четырёх секунд, а в бою это может быть критично.
Ну и вместилище у меня не бездонное. Не раз уже сталкивался с практически полным его опустошением ещё до окончания боя.
Так что, смысл пополнить мои запасы есть. Тем более, что как мне кажется, халявному снабжению со стороны его светлости пришёл конец. Во всяком случае, я именно так и поступил бы. Мне предоставили крупное поместье, плюс застава на границе пятна, а значит пришла пора показать свою самостоятельность.
— Сколько у вас «Булав» седьмого ранга? — спросил я лавочника.
— Два десятка.
— Я заберу их.
— Эм-м, сударь, прошу меня простить и понять правильно, но они обойдутся вам в сто сорок рублей.
Угу. Я в цивильном платье, хорошо пошитом, но из ткани среднего ценового сегмента. Гардероб-то мне тёща предоставила, но не вижу смысла избавляться от моего прежнего всё ещё приличного платья. Вот придёт в негодность, тогда совсем другое дело. Потому и закралось у лавочника сомнение.
— Я умею считать, любезный. — Я смерил лавочника взглядом.
— Прошу меня простить, сударь, я не имел ввиду ничего такого. Просто вы могли не рассмотреть ценник.
— И зрение у меня хорошее.
— Простите. — Окончательно понурился он.
— Полноте, любезный. Я не в обиде. Скажи лучше шестиранговых сколько?
— Эм-м-м, сорок шесть. — Прикинув остатки, сообщил он.
Сомнение старается не показывать, но получается у него плохо. От прежних карт я не отказался, а эти по итогу потянут ещё на шестьдесят девять рублей.
