Вот не собираюсь я забывать о том, что жениться меня заставили силой, а значит, если посчитают, что для рода будет полезно избавиться от моей тушки, то именно так и поступят."
"Когда все собрались я предложил Тарасовой рассказать всё то, что она недавно рассказала мне. Женщину трясло от страха, голос дрожал и она запиналась, но лукавить не стала и поведала всё как оно было. И по мере её рассказа, лица присутствующих становились темнее тучи.
Я даже забеспокоился, как бы князюшка не решил шарахнуть по мне, чем-нибудь поувесистей.
Отчего раз за разом активировал предвидение раскрутив его на максимальные восемь секунд. Мой «Панцирь» даже с полным зарядом не сможет противостоять его «Копью» способному выдать эквивалент полутора тысячам единиц. А о глядишь и больше. Так что, только уворачиваться, и никак иначе.
— Не верю! Ложь! Ты лжёшь, тварь! — выкрикнула Ольга.
Она настолько возбудилась, что вскочив метнула в пленницу «Копьём». Той и «Стрелы» за глаза. Да чего уж там, и слабенькая «Булава» вбила бы рёбра в лёгкие.
Но на пути рун встал я, уже знавший о предстоящем. Боевая цепочка беспомощно осыпалась по мне льдисто-голубоватыми всполохами.
Я же врезал ей кулаком по скуле. Не в полную силу, но достаточно качественно, чтобы отправить перевозбудившуюся жену в нокаут. Не хватало только, чтобы она грохнула Тарасову. Я ей конечно безопасность не гарантировал, но дураком нужно быть, чтобы не использовать столь ценного кадра. Если что, гипнотизёры столь же редки в этом мире, как и в моём, а уж мастера такого класса как она, и подавно.
— Никита Григорьевич! — вскочила тёща.
— Тихо! — взревел тесть. И уже спокойно, — Аня, помоги Оле. Кирилл Аркадьевич, выведите эту от греха. Но недалеко.
— Слушаюсь. — С готовностью отозвался начальник охраны, подхватывая пленницу.
— Никита… Молодец. — После короткой заминки, одобрил мои действия князь.
Ольга пришла в себя стоило только матери склониться над ней. Обе женщины воззрились на меня, как на врага народа, готовые порвать как тузик грелку. Князь прошёл к буфету и открыв остеклённую дверцу достал пузатую бутылку коньяку и стопку.
Глянул на меня, и прихватил вторую. Молча выставил на стол, вынул пробку наполнил обе и кивнул мне. Посмотрели друг другу в глаза. Чокнулись. Выпили. Как вода, честное слово.
— Больше никогда не поднимай при мне руку на мою дочь. Убью. — Угрюмо произнёс тесть.
— Иначе было никак. Она убила бы её. — Пояснил я свои действия, отметив это самое «при мне».
— Понимаю. Но я сказал. А ты услышал.
